Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Павел рассмеялся:
— Ты думаешь, я не знаю, каких лошадей любит твой братец? Если они ему нужны, пусть раскошелится, иначе они останутся у меня.
Василий и представить себе не мог, откуда у Павла такое мнение, но быстро сообразил, что нужно немедленно разубедить его, иначе им никогда не получить табун обратно.
— Видишь ли, мне подарила их моя невеста, а Штефан не любит белых. Он считает их нежизнеспособными, нечистокровными, капризными и не стоящими даже кормежки. Я и сам захватил их с собой лишь потому, что решил заняться коневодством и пустить их на племя.
"— Тысячу за каждую, и ни копейки меньше, — злобно возразил Павел.
Василий почувствовал, что взгляд синих, как небо полуночи, глаз Александры вонзился в него, как кинжал. Только что он оскорбил ее «деток» и был удивлен, что еще не получил тарелкой по голове. Но не сдавался.
— Совершеннейшая нелепость, — сказал он самым насмешливым тоном, на какой только был способен.
— За все заплатит Штефан, — убежденно возразил Павел. — А за тебя он уплатит пять тысяч, нет, десять!
— Да ты с ума сошел!
Кулак Павла с силой опустился на стол:
— Он мой должник! Если не заплатит, то, поверь, я с радостью отправлю ему тебя по кусочкам.
Василий устал, замерз, а теперь еще и рассердился, но старался сохранить присутствие духа и рассуждать разумно.
Наклонившись вперед, он скрестил руки на столе и, прожигая взглядом Павла, очень тихо сказал:
— Не стоит произносить угроз, которых ты не можешь осуществить.
— С чего ты взял, что я не могу осуществить их?
— Потому что мы оба знаем, что, если со мной случится несчастье, Штефан придет сюда со своими солдатами и сотрет эту деревню с лица земли. Выбирай: смерть или выгода. О чем ты думал, когда крал моих лошадей?
Павел побагровел — но не от гнева, а от досады, что оказался в затруднении, и теперь приходится снова идти на попятный.
Понимая это, Василий решил слегка ослабить нажим и дать Павлу возможность отступить достойно.
— И забудь о Штефане, Павел. — Платить буду я, а не Штефан, обдумай мое предложение, и утром мы снова поговорим. А пока что, нам с моей бабой нужно малость обсохнуть и побыть наедине.
