Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
А то, что она все-таки собиралась высказать свою благодарность, разъярило Александру еще больше. Но хуже всего было то, что она чувствовала его боль и испытывала какую-то нелепую потребность облегчить его страдания, но не знала как и даже не осмеливалась попытаться это сделать.
Все эти противоположные Эмоции сводили ее с ума, и девушка была абсолютно не в силах справиться с ними.
Конечно, в другой ситуации она заметила бы, что и он не в себе и что вовсе не боль вызывает его раздражение, а сама Александра. Ей и в самом деле надо было последовать его совету и замолчать.
— Я должна поблагодарить…
Помимо убийства, Василий знал еще один верный способ избежать ее непрошеной благодарности, и не замедлил им воспользоваться.
— Прежде чем ты пожалеешь о своих словах, Алин, тебе следует узнать, что я не верну тебе лошадей. Если произойдет худшее и дело кончится нашей свадьбой, я собираюсь не упустить своей выгоды и продам их.
Реакция не обманула его ожиданий. С минуту Василий опасался, что Александра обрушит на него удар своего кнута, и с таким мастерством, с которым он не хотел познакомиться.
Граф никогда не видел ее в такой ярости. Но, взяв себя в руки, Алин ответила с ужасающим спокойствием, хотя каждое слово давалось ей с трудом и она говорила сквозь зубы:
— Ты не продашь моих лошадей.
— Вряд ли у тебя будет возможность поспорить на эту тему, — возразил граф.
Плотина сдержанности прорвалась, и голос ее поднялся до крика так, что содрогнулись стропила:
— Сначала я увижу тебя в аду! Он проревел в ответ:
— Ты увидишь меня там, если не покончишь с этой проклятой помолвкой!
— Я уже говорила тебе, что не могу.
— Господи! Женщины каждый день нарушают обещания. Чем же так отличаешься от них ты?
— Честью, — уксусным тоном ответила она, — но я не удивлюсь, если окажется, что ты не имеешь о ней ни малейшего представления.
С этими словами Александра вышла из комнаты, и Лазарю пришлось оттащить Василия от двери, когда тот бросился за ней.
— Ради Бога, оставь ее, пока она не исполосовала тебя еще хуже.
Василий обернулся к нему:
— Ты слышал, что она сказала?
— Да, и ты сам на это напросился, — решительно возразил Лазарь. — Какой черт дернул тебя сказать, что ты продашь ее лошадей?
— Это было необходимо. Или ты не понял? Она собиралась излить на меня потоки своей благодарности.
— Боже милостивый! Ну и что?
— Благодарность и ненависть не могут идти рядом, — сказал граф и тяжело вздохнул.
