Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
— И это правда? Александра фыркнула:
— А ты как думаешь?
Василий улыбнулся:
— Я думаю, ты будешь делать, что захочешь, невзирая на все благие советы. Но только не сегодня. Будь готова к двум часам, Алин, и оденься, как полагается. Мы поедем в моем экипаже. , — Нет…
— Иначе тебя отведут королевские солдаты.
Глава 28
Александра пошла на компромисс. Она была готова к назначенному часу, зато надела свой обычный костюм, а для Василия придумала правдоподобное объяснение и надеялась, что сумеет его убедить.
— Это все ты виноват. Петровский, — говорила Алин намеренно укоризненным тоном. — У меня не было времени как следует уложить вещи, и неудивительно, что все мои платья испорчены. Даже твоя мать возмутилась, когда я рассказала, как ты торопил меня и оставил на сборы всего одну ночь. Ты должен обеспечить меня новым гардеробом.
Та часть ее речи, когда Алин упомянула, что пожаловалась графине, была секретной и специально разработанной тактикой, и она достигла цели.
Если бы она действовала сознательно, то запросто перетянула бы Марию на свою сторону, и, если бы это произошла, он оказался бы вне игры.
Нет, Александра, по-видимому, хотела другого. Поэтому Василий откликнулся только на ее требование по поводу одежды:
— Если ты думала, что я начну упираться и откажусь купить тебе все необходимое, должен тебя разочаровать.
Ее брови поползли вверх, и Василий поспешил извиниться:
— Нет-нет, я думаю, ваши размеры не совпадают.
Потом он взял себя в руки и огрызнулся:
— Черт возьми, Алин! Чему ты радуешься? Ты все равно поедешь во дворец, королева уже ждет тебя.
— Я так и думала.
— А если ты хотела опозорить меня, то ошиблась! — воскликнул он, увлекая ее на улицу. — Зато тебе будет стыдно, потому что все будут пялиться на твой дурацкий балахон. А что касается меня, то мне ты нравишься в любой одежде.
Василий не собирался этого говорить и сам удивился, как у него вырвались эти слова. И так как Алин, казалось, была смущена этим признанием больше чем он сам, до самого дворца они молчали.
