Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
— Но ты права, я должна была бы очень огорчиться, разве нет? В конце концов, я любила его так долго…
Даша насмешливо фыркнула:
— Вы так говорите просто по привычке.
— Даша, — воинственно начала Александра, но скорее всего тоже по привычке, и ее подруга не захотела выслушивать надоевшие неубедительные объяснения.
— Говорю вам, вы не любили его! — горячо перебила Даша. — Ни тогда, ни теперь. Я уже тысячу раз это повторяла, но теперь и вам придется поверить. — И добавила уже менее сурово:
— вы просто пожалели его в свое время, но тогда вы были так молоды и романтичны, и вам нужно было облечь свои чувства в слова, вот вы и назвали это любовью…
— И все эти годы…
— Все эти годы вам было совершенно наплевать на Кристофера, иначе вы хотя бы что-нибудь предприняли.
Прямой вопрос требовал такого же прямого ответа, кроме того, не в характере Александры было проявлять излишнее терпение, особенно, когда затронуты ее чувства.
Но Даша еще не кончила:
— И все же вы не можете простить ему того, что вам пришлось пережить по его милости. Если б не этот лондонский хлыщ, ваши отношения с графом сложились иначе, и вы давно бы уже были его женой."
"Вряд ли. Александра гораздо больше злилась на Василия за то, что он не дал возможности развиться их чувствам, и за то, что его отношение к ней не изменилось.
— Будь я к нему более благосклонна, Даша, это привело бы только к лишним унижениям.
А чувствовала ли она при этом обиду? Да нет, скорее, раскаяние. И Александра раздраженно бросила:
— Я иду спать. Может быть, рассержусь завтра. А сейчас я просто очень устала.
Но и следующий день не принес ничего, кроме той же самой грусти, к которой примешивалась озабоченность необходимостью принять трудное решение.
