Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Воцарилось долгое молчание, потом послышались удаляющиеся шаги, и тут Александра не выдержала и разрыдалась. Комок в горле разрастался, становился все больше, наконец, он стал огромным. О Боже, это убивало ее!
Внезапно рядом с ней оказался Василий: сильные руки обняли ее, прижали к груди, и ласковый голос у самого уха сказал:
— Обещаю, Алин, клянусь, ты будешь счастлива со мной. И наступит день, когда ты захочешь поблагодарить своего отца за нашу встречу, а сейчас прости его. Скажи ему, что прощаешь. Ты об этом не пожалеешь.
К этому времени Александра рыдала навзрыд. Она отклонилась назад и сквозь пелену слез увидела его лицо, выражавшее такое беспокойство, такое внимание, такую искренность и такую… О Боже, что же она наделала?
Она вырвалась и побежала по коридору, умоляя отца подождать. Барон был уже в конце коридора, и, когда он, наконец, услышал ее и обернулся, Александра увидела, что отец тоже плачет, и с криком раненой птицы она бросилась в его раскрытые объятия.
— Прости меня, папа, я не хотела, я вовсе не это имела в виду! — плакала она.
— Знаю, знаю, успокойся, Алин, тише, все в порядке…
— Нет, я хотела сделать тебе больно, но ты не виноват, что он меня не любит.
— Мне кажется, любит, Алин, — пробормотал Константин, утирая ей слезы с лица.
— Не любит, так полюбит, — с неожиданной яростью сказала Александра. — Я жалела себя, когда мне надо было сражаться, но теперь с этим покончено!
Константин не мог удержаться от смеха:
— Вот теперь я узнаю свою девочку!
И, услышав этот смех, Александра почувствовала, как вся боль разом оставила ее.
Обернувшись, она увидела Василия по-прежнему стоящего там, где она с ним рассталась, своего золотистого Адониса, прекраснее которого не было на свете, и он только что пообещал сделать ее счастливой.
С ослепительной улыбкой она снова повернулась к отцу:
— Ты меня не выдашь, папа?"
"— Стало быть, ты любишь его?
— О да, сильнее, чем можно выразить словами! — И добавила с усмешкой:
— А теперь давай-ка не будем задерживать свадьбу.
Глава 36
Мягкий свет свечей, шелковые простыни и толстый пушистый ковер у камина. Чем глубже Александра опускалась в атмосферу соблазна, наполняющую спальню графа, тем сильнее злилась. Весь день ее нервное напряжение возрастало и теперь уже достигло предела.
Она обещала отцу, что заставит Василия полюбить ее, однако не надеялась, что это чудо свершится за одну ночь.
Но, по крайней мере, чувство безнадежности покинуло ее.
