Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Честно говоря, нам лучше отбыть завтра же, пока погода не сделала наше путешествие слишком опасным.
Наконец-то ему удалось удивить старика!
— Но приготовления к свадьбе еще не окончены. Василий изобразил раскаяние:"
"— Весьма сожалею, но, видимо, я забыл упомянуть, что мой кузен настаивает, чтобы свадебная церемония состоялась в Кардинии, в королевском дворце. Таково желание королевы, а ее желания для Штефана — закон.
Константину нечего было возразить, и он задумался над дилеммой, порожденной этим неожиданным обстоятельством.
— Но я не сделал никаких распоряжений на случай путешествия в это время года.
— В таком случае весной вы можете сами привезти ее в Кардинию, — поспешно предложил Василий.
Эта поспешность не укрылась от барона, поэтому он сказал:
— Впрочем, мне нет необходимости присутствовать на свадьбе, ведь помолвка — все равно, что брак. Я подожду и навещу вас, когда родится первый ребенок.
""Иисусе, — с ужасом подумал Василий, — этот человек еще не женил меня, а уже делает отцом».
— Но ведь ваша дочь, наверное, — расстроится? Когда она так сердита на отца? Константин едва удержался, чтобы не фыркнуть.
— Не думаю. Уж чего она на самом деле хочет, так это упорхнуть из-под моей власти.
""И вместо этого оказаться в моей». — Василий чувствовал комизм ситуации, но мысль о последствиях его ужасала. Возможность соблазнить эту маленькую мерзавку отпала, да, по правде говоря, это было строжайше запрещено. Но, пожалуй, станет гораздо легче склонить ее к тому, чтобы она расторгла помолвку, когда ее отца не будет рядом и можно будет строить из себя какого угодно негодяя — а Василий намеревался действовать именно таким образом, если, конечно, не удастся отказаться от помолвки еще до завтрашнего утра.
Глава 8
Проводив графа, Константин снова уселся за свой стол и погрузился в ожидание: он был почти уверен, что Александра прибежит сразу же, как только убедится, что он один. И действительно, она явилась не более чем через две минуты — должно быть, следила и ждала, когда граф покинет его кабинет.
Она так и не переоделась и по-прежнему была совсем не похожа на даму. После рассказов Василия об их беседе, Константин опасался, что это не случайная оплошность, а намеренный вызов. Видимо, таким образом она выражала свой протест, а Константин по опыту знал, что в этих случаях его дочь чрезвычайно упряма.
