Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
— Ты вроде это знала, — замечает. — И тебе нравится. По твоим словам.
— В этом что-то есть, — отбиваюсь я. — И отталкивающее тоже.
— Я не трачу свою жизнь на то, чтобы быть удобным для каждого.
— Намекаешь на то, что я трачу? — поднимаю на него глаза.
— Я бы не назвал тебя удобной, Арина. — Листает он страницы.
— И что это значит?
Он стучит пальцами по столу, поясняя:
— Я не собирался с тобой обедать.
— Но ты здесь.
— Но я здесь.
— Почему?
— Вот такой я джентльмен.
— Ты не джентльмен, — просвещаю.
— Спасибо. — Продолжает изучать меню.
Я возвращаю глаза в свое меню, чтобы не видеть, как льющееся из окна солнце играет на его темных гладких волосах и кончиках пушистых ресниц. Он и правда выглядит так, будто провел бессонную ночь. Где и с кем, я предпочитаю не знать.
Антон принимает у нас заказ. За те десять минут, что его не было, он выскочил из головы. Энергетическое поле Градского засосало меня с головой.
— Салат с ростбифом. И все. — Отодвигаю от себя меню.
— И все? — выгибает брови Влад.
Он, в отличие от меня, заказал полный комплект еды.
Его не смущает то, что у нашего диалога есть свидетель и он внимательно слушает.
Меня подтачивает желание пять минут побыть такой же наплевавшей на всех.
— Я на диете, — говорю ему, игнорируя Антона.
Я не могу признаться в том, что мне кусок в горло не лезет.
Взгляд Градского бесцеремонно ощупывает мое тело, заставляя его загореться.
— Ты серьезно? — снова выгибает он брови.
Все же кошусь на нашего официанта. Он будто тоже ждет моего ответа.
— Серьезно…
— Добавьте в ее заказ бургер с говядиной и карамельным луком, — обращается к нему Влад. — Тебе диета не нужна, — говорит мне. — Скорее уж наоборот.
На моих щеках вспыхивает краска.
Жду, пока останемся одни, и только после этого спрашиваю:
— Хочешь сказать, я худая?
— Ваш бульдог весит больше, чем ты.
— Тебе не нравится? — спрашиваю его без всякого кокетства.
— Нравится, мы это уже выяснили, — отвечает он.
Мое сердце ударяется о ребра с такой силой, что становится жарко.
Градский наблюдает за сменой эмоций на моем лице с расслабленной заинтересованностью. Я чувствую себя открытой книгой. Вся как на ладони перед ним.
— Как твоя голова? — спрашиваю с вызовом.
— Дерьмово.
