В древнем сельце драконы ходили среди людей, поднимая пыль и заставляя зверей бежать по волнам радости, пронизанным яростными лаем собак. Пятнадцатилетняя девочка вглядывается в тени над деревней — сколько там драконов? Сколько всего они не заметили: ведь тринадцать пять....
А может, это и вовсе не любовь? Только почему сердце сжимается, едва представлю, как Ария не будет рядом. Или приворожил? Это с понятиями драконов-то о чести и благородстве? Немыслимо. Во всех сказках их собственный огонь сжигает, если они силу во зло тратят.
Хм… И что мне со всем этим делать? Похоже, я окончательно запуталась. Да и как иначе? Жизнь-то в одно мгновение с ног на голову перевернулась. И я знаю, что страх все же есть, только прячется, таится где-то совсем глубоко. А потом выползет в самый неподходящий момент.
– И ты не боишься ни моей магии, ни меня, что радует. Точно умница, – улыбнулся Арий.
Что же он со мной, как с ребенком, разговаривает?
– Спасибо, что вылечили, – сказала я, робко улыбаясь.
Арий наклонился, поочередно поцеловал мои колени и тут же отпустил, тревожно в меня вглядываясь.
– Неприятно?
Я покраснела и опустила глаза.
– Элла, ответь, пожалуйста.
– Нет.
Улыбнулся.
– Не сердишься? – спросил почти шепотом.
– За что? – удивилась я.
– За мои ласки и прикосновения, Элла, – отозвался Арий.
– А должна? Вы же мне…
– Давай на «ты», мой самоцвет.
Я растерянно кивнула и снова покраснела.
– Мне сложно сдерживаться, Элла. Но и извиняться не буду.
Эм… И понимай, как хочешь.
– Давай поговорим на эту тему чуть позже. Все волнуются, что меня нет.
– Откуда ты знаешь? – спросила я.
– Я чувствую эмоции драконов, – отозвался Арий.
Даже так. Интересно… За последние полчаса я узнала о драконах больше, чем за всю свою прежнюю жизнь.
– Ты хочешь посмотреть, что в ларце, пока мы вдвоем?
– А как? Архара не смогла, – вспомнила я.
– Это потому, что на него чары наложены, – заметил Арий.
– И ты их снимешь?
– Нет. У меня не получится. Только у тебя.
Я уставилась на него. Шутит.
– Там кровная магия.
Очень понятно.
– Смотри, – тут же пустился в разъяснения Арий. – Шкатулка принадлежала твоей матери, так?
– Да.
– Значит, открыть ее может лишь она…
– Матушка умерла, – напомнила я.
Арий ласково погладил мою ладонь.
– Знаю, мой самоцвет.
Толпа мурашек гордо прошествовала вдоль позвоночника, едва он так ко мне обратился. Да что же это такое! Наваждение, не иначе!
– Но в тебе течет ее кровь. Достаточно капли, чтобы открыть крышку.
– И потом постоянно так делать?
– Нет, конечно. Сработает магия памяти. Ты сможешь спокойно пользоваться ларцом. Захочешь, переложишь содержимое в другое место. У меня и сокровищница, если что, есть. Но я бы не советовал.
