Автор
Ярина стояла перед зеркалом в спальне, пытаясь подавить дрожь. Закрыв глаза, она представляла себе мужа, который сегодня встретится с кем-то другим. Вспомнив, как он только что обсуждал это по телефону, словно не замечая, что они находятся в одной спальне, Ярина снова ощутила свою пустоту и незавершенность. Напряжение дня выросло до предела, когда муж вернется домой, и она сможет увидеть его лицо после долгих часов отсутствия....
Но урбанизация делала свое дело: я всю жизнь провела в городе и снова прониклась его благами, но… Этот город не единственный: здесь я всегда буду той, кем быть не хочу, и жить буду так, как мне не нравится.
— Приболел, Ярина Дмитриевна, думал, пройдет.
— Я сама поеду, а вы домой и лечитесь.
Больше я не была пленницей, за которой следили, и вполне могла сама передвигаться. Но как-то привыкла с водителем, и Артем помогал с Ульяной, когда я выбирала новый дизайн для наших комнат или хотела пройтись с коляской: достанет, пристегнет, поможет.
Сегодня у меня было два занятия по классу фортепиано, затем прослушивание двух девочек: одна из государственной музыкальной школы — ей отбили там всю охоту заниматься, а способности были, по крайней мере ее мама нас уверяла; вторая из детского дома — Катю попросила знакомая взять девочку: утверждала, что у ребенка безупречный слух.
— Валерия Александровна, запишите девочку, — отдала делопроизводителю документы детдомовской претендентки. Ребенок уникален: пять лет, а слух, чувство ритма и музыкальная память великолепны.
Второй, к сожалению, пришлось отказать: конкурс большой, и мы просто физически не могли принять каждого желающего, поэтому делали ставку на музыкальную одаренность.
Я уже собиралась уезжать, когда мне неожиданно позвонили — мама. Удивительно. Наша первая встреча на вечере губернатора стала последней: никто из родителей, как и сестра, на связь не выходил. И все же я согласилась встретиться. Может быть, ей запрещали? Отец не давал. Как ни крути, а эта женщина — моя мать, и я не могла так просто забыть о ней.
Она ждала меня в средиземноморском ресторане в закоулках старого города. Я увидела ее за дальним столиком подальше от окон. Она листала меню, но выглядела совершенно незаинтересованной.
— Привет, мама, — я подошла, и снова эта неловкость. Мы чужие. Я и моя родная мать стали чужими людьми. Как такое возможно? Я двадцать лет жила с ней в одном доме, рассказывала секретики, обнимала крепко и принимала поцелуй на ночь.
— Здравствуй, Ярина, — она смущенно улыбнулась. Тоже чувствовала эту стену и не знала, а, может, не хотела разбивать ее.
Я присела напротив: официант тут же принес второе меню и графин с водой. Есть мне резко расхотелось, хотя после завтрака крошки во рту не было.
— Как дела? — первая нарушила молчание.
