Автор
После четырех дней безделья и новых приключений в Турции, ты наконец чувствуешь себя готовой к новым волнениям. Мечты о перемене обстоятельств тебя не покидают, а тревога за свою судьбу растет с каждым днем. Найдёшь ли ты то, что искала? Или всё будет как всегда?
Было такое? Что вы молчите? Было, Вера Николаевна, было… Вы видели Юлю Куштапову, но, когда вас опрашивали, как и всех в тот день, вы не сказали милиции ничего. Почему? Испугались? Кого? Чьи глаза вам снились по ночам? Администратора или убитой горничной?
– Да замолчите вы! – Вера Николаевна тяжело опустилась на стул, стоявший около стола, схватилась рукой за лоб. Теперь она была бледной, как луна.
– Это про Юлю вы сказали: «Черт бы побрал эту идиотку!»? Разозлились на нее, поняли, что из-за убийства вам теперь закрыта дорога в гостиницу?
– Как вы догадливы! Я чувствовала, что вы докопаетесь… Вы вцепились в меня, как клещ…
– Ради чего вы ездили в гостиницу, я знаю, – продолжала я, – и чисто по-женски вас понимаю…
– Да не понимаете! Как вы можете меня понять, деточка! Сколько вам лет? Не больше тридцати, я правильно говорю? А я разменяла шестой десяток! И все у меня есть: деньги, квартира, машина, домработница и даже дача – покупаю на днях.
– Но это не оправдывает вас, вашу трусость. Из-за того, что вы не захотели или побоялись сказать тогда следователю, кого видели у дверей шестого номера, пострадал еще один человек. Другая горничная, накачанная клофелином, попала под машину и находится в больнице в тяжелом состоянии. Она догадалась, кто убил ее подругу, и пострадала из-за этого. И это – на вашей совести!
– Я не виновата! Я же говорила: я не убивала…
– Да, лично вы не убивали, но ваше молчание чуть не стоило жизни Соне Гладышевой.
– Ну, я же говорила, я ему говорила: надо пойти в милицию и все рассказать…
– Ага, «чтобы дальше не копали», так? А о чем это вы, Вера Николаевна? Что могут откопать такого страшного? Ваши делишки с наркотиками?
Мадам Верстакова перестала плакать. Она снова сделалась красной, как вареный рак. Подняла на меня испуганные глаза:
– Тише, тише, что вы! Какие наркотики?
В это время из двери ее кабинета выскочил молодой человек в черно-серой куртке. Он направил на меня пистолет и сказал:
– Что, допрыгалась, овца?! Тебе конец…
– Сцена вторая.
– Борис, Борис, прошу, не надо! Убери это… – запричитала Вера Николаевна.
– Заткнись, тетя! Ты всегда была трусихой. – Племянничек продолжал держать меня под прицелом.
