Автор
После четырех дней безделья и новых приключений в Турции, ты наконец чувствуешь себя готовой к новым волнениям. Мечты о перемене обстоятельств тебя не покидают, а тревога за свою судьбу растет с каждым днем. Найдёшь ли ты то, что искала? Или всё будет как всегда?
– Ее нельзя выпускать отсюда: она слишком много знает.
– Это точно, – сказала я, – насчет того, что много знаю. Даже больше, чем вы думаете.
– Сядь, – приказал мне Борис и указал на стул, – и заткнись. Сейчас я решу, что с тобой делать. Допрыгалась ты, коза. Отсюда тебе не выйти.
– Боря, умоляю, это же мокрое дело! Боря, давай отпустим ее…
– Заткнись, тетя! Куда ты ее отпустишь? В ментуру? Она ведь сразу туда побежит…
– Нет, Борис, вы ошибаетесь. Я сначала сбегала в ментуру, а уж потом прибежала сюда. Вернее, допрыгала.
– Заткнись, я тебе сказал!..
– Боря, это вы тете своей велели заткнуться…
– Борис, убери пистолет! Мокрое дело… нас посадят…
– Вас и так посадят, – заверила я.
– Я знала, знала, что этим кончится… – плакала Вера Николаевна, заламывая руки.
– Заткнись, я сказал…
– Борис, какой вы нудный: пятый раз одно и то же!
– Боря, я же тебе говорила: надо идти в милицию и все рассказать, они бы арестовали эту администраторшу и дальше не копали…"
"– Вот, Борис, надо было тетю слушать, она правильно говорила.
– Тетя, я и тебя пристрелю вместе с ней, если не заткнешься! Старая корова!
– Борис, а вы хам! У вас все женщины овцы, козы, коровы… Ну вы и козел! – сказала я.
– Я же говорила, я знала, что все плохо кончится…
– Я вас обеих пристрелю…
– Не пристрелите. У вас курок не взведен.
– Что? – Борис посмотрел на свой пистолет, а я, пользуясь тем, что его внимание отвлечено, подскочила к нему и выбила ногой оружие у него из рук. Пистолет, описав в воздухе дугу, упал в угол комнаты.
– Вера Николаевна, вы в порядке? Что там у вас происходит? Может, милицию вызвать?
– Так, граждане уголовнички, сопротивляться бесполезно.
Я связала Борису руки за спиной, причем он пытался брыкаться, но я дала ему один раз по такому болезненному месту, что он не решился больше рыпаться. В это время раздался стук в дверь:
– Татьяна, ты там? – услышала я родной голос моего старого друга Андрея.
