В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
Не бойся. Восстановим.
- Зачем тебе этот дикарь?
- А кто знал, что ты кинешь всё войско на север? Оставил бы здесь половину, Харабрук бы с ними и решил. У него на тебя давний зуб. Кстати, как там у старшего? Фирух успел сдаться или погиб?
- Будешь делить с братом полученные от меня трофеи, сам спросишь.
Я отступил спиной вперёд, выходя из-под обстрела арбалетчиков. Не стал взводить ещё больше гада, рассказывая, что он теперь сам – старший брат. И единственный. Для их фамилии встреча со мной здоровье не укрепляет.
Бросился бегом – к своим. По пути:
- Биб! Можешь вызвать Веруна прямо сейчас и сюда? Ситуация-то чрезвычайная.
Дед появился, когда я доскакал на кхаре до своих и, не останавливаясь, метнулся к ближайшим зарослям – даже вне рощи божок уютнее себя чувствует под деревьями.
- Чего тебе, неугомонный? Угощенья принёс?
Рассказал, что на этом угощенье может и кончиться.
Взгрустнул дед.
- Твой Саюр – такой же как ты. Всё ему больше серебра, больше земли. Суетится. А зачем? Счастье-то в другом.
Уходили последние драгоценные секунды. А я стоял как идиот и выслушивал моралистические нотации.
- Дай верью.
- У тебя же Биб есть?
- Он за раз может выпить не более четверых. Где-то за минуту.
- Ого! Я же его тебе совсем крошечным дал. На одну душонку едва-едва.
- У него была хорошая практика. Дед! Войди в положение. Дай настоящего, взрослого верью. Что рощу твою сторожит. Верну, обещаю. Лучше того, что служит у столицы, в брентстве Нимирха. Как его зовут?
- У них нет имён. Я понял, о ком ты, - в темноте я видел только овал его лица, но бьюсь о заклад, божок смотрел с сожалением.
- А врагов?
- Десятка два. Отдохнёт и продолжит.
Я обратился к единственному советчику.
- Биб! Поможешь с ним справиться? С ней…
- Не уверен, хозяин.
- Ты стал сильнее. Пробуем? Или просим другого, слабака?
Мишленовский человечек, скорее уже человечище, думал секунд десять. Возможно, общался с создателем на неведомой мне волне.
- Пробуем.
Доверять можно. Если старый верья слопает мою душу, я умру, и Биб тоже. Чувство самосохранения у него присутствует.
Когда я подъехал к Нирагу и Клаю, они наперебой начали спрашивать, что со мной случилось.
Что случилось? Во мне началась Вторая мировая война. Или сразу Третья. Ядерная.
Верья, наконец, уступил уговорам Биба не кушать меня под обещание скоро получить множество душ и едва не бросился в атаку на моих людей. Я запретил им приближаться.
