В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
Маленькая Фаи перевернула её свет. Скорее даже – заслонила собой. Жизнь приобрела смысл и новые краски, но теперь разлетелась вдребезги.
Причина проблем та же – Гоша. С кем-то он повздорил. Не поделился. Кого-то убил. Взаимные счёты, разборки… И теперь женщины с детьми сидят взаперти за деревянной дверью, вздрагивая от каждого шума на коридоре, залитом кровью как скотобойня.
После временного затишья раздались крики. Потом кто-то, не сумев открыть дверь, начал бить в неё, сначала – безуспешно.
Грубый голос в коридоре доложил кому-то:
- Саюр! Они заперлись изнутри.
- Так что ты не телишься? Ломай!
Из верхней части двери полетели щепки. Появился пролом, расширился, через него в комнату полезли воины. Те мигом оттащили кровать с дороги.
Вошёл здоровенный мужик в медной кирасе и закрытом шлеме, скрывающем лицо.
- Глей Гош требует удостовериться, что его дети живы. Это его щенок?
Он указал на Настю, прижимающую к себе Фаи.
- Нет, Саюр, - подсказал зашедший вслед за ним хрым в одежде купца.
- Ты! – палец Саюра упёрся в Муи. – Давай любого.
Не обращая внимания на крики женщины, здоровяк ухватился за старшего и потянул к себе. А когда не удалось оторвать ребёнка от матери, с силой заехал кулаком ей в лицо.
- Оксана Ивановна! Подержите Фаи.
- Что ты задумала? Стой!
Но Настю она отговорить не смогла. От подсечки здоровяк потерял равновесие, затем смачно впечатался головой в стену.
На Настю навалились сразу трое.
Когда она пришла в себя, довольно быстро – хрым в купеческой одежде ещё только уходил, первое, что услышала, был дикий крик Мюи, у которой забрали сына. Впрочем, буквально через четверть часа какой-то воин зашёл в спальню и швырнул Моиса матери как тряпичную куклу. Малыш плакал, но был жив. Одна ножка неестественно вывернулась.
Ощупывая шишку, вспухающую на затылке, Настя напряжённо думала, что предпринять. Приёмы рукопашного боя хороши против одного, максимум – двух воинов, если первого она вырубит с ходу.
"Подтверждая опасения, в спальню через разломанную дверь ввалились сразу четверо. Поддатые, но крепкие. Явно – в поисках «любви», о чём свидетельствовал их разговор.
- Смотри, эта ничего такая. Берёшь?
- Не-не-не… Бешеная. Это она Саюра грохнула о стену.
- Ну, как знаешь. А вон, с дитями – настоящая антка. С клыками.
