В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
– Земли пустыни ты ещё ему не вернул? Не вернул. Отчего он должен быть к тебе расположен? Степняки ему не любы, зато привычны и понятны. Перегрызлись бы вы в степи, он понял бы – на кого рассчитывать. На победившего, то есть сильнейшего, ясное дело. Что смотришь? Тенгрун не обещал тебя не убивать.
Тут впору за голову хвататься. Либо просить Веруна открыть проход в Россию. На фоне местных богов российские бандюганы выглядят приличными и гуманными парнями.
О чём я ещё должен был договариваться со степным уродом? Требовать гарантии, что он не заразит нас сифилисом? Ведь не обещал, что не заразит…"
"Пытаясь перевести разговор в более приятное русло, рассказал Веруну о своих планах.
- Хорошо! Саженцев дам, - старый хрыч оживился и откровенно расцвёл. – С Подгруном договорился?
- С ке-ем?! – а внутри сразу заныло в нехорошем предчувствии.
- С богом подземелий, конечно. Погреб или фундамент можешь вырыть, могилу там. На это он сквозь пальцы смотрит.
Приподнятое настроение испарилось.
С другой стороны, добывают же уголь и руду. А цена высока их от перевозки. Значит, и с подземным упырём добазариваются. Знать бы – как.
Верун не в курсе, а если и догадывается, то не говорит.
На том распрощались.
На последних шагах перед воротами в замок спросил Нирага:
- У Фарта осталась семья?
- Жена. Ребёнок. Один вроде. В деревне.
- Вдовы убитых Фартом…
- Погонят её кольями.
- Так. Баба за дурость и жадность своего мужика не в ответе. Дашь ей серебрушку, но тихо, чтоб никто не знал. Лучше золотом и медью.
- Из моей доли?
- Из глейской. Не дури. Да, ты прохлопал. Но не настолько, чтоб тебя прогибать. Мы – дома, серебро цело. С большего всё путём. Сейчас нас встретят.
Если я ожидал, что из замка выбежит Мюи, непростительно быстро семеня ногами для беременной, а Бобик радостно залает и запрыгает вокруг нас обоих, то ничего подобного.
- Где брент Клай с его людьми? Неужто ещё не приехал?
- Приехал, господин глей. И наутро уехал, сказав: ноги моей здесь больше не будет, в доме колдунов, - охотно сообщил замковый хрым, такие любят мыть кости хозяевам. – Мюи у себя взаперти. Ваши батюшка с матушкой в доме, ужинать изволят.
Та-ак… Между членами моего семейства пробежала, кажется, чёрная кошка размером с пырха.
