В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
Около неё – пять бездыханных тел… Нет, одно ещё шевелится и постанывает, а над ним возвышается Бобик, вся морда в кровище, кровь с клыков капает, из утробы – рычание, в глазах: «убью-ю, не подходи!!!»
- Глей! Твоя зверюга взбесилась, - сдавленным голосом сообщил мой сотник. – Он порвал насмерть всю ночную стражу.
Что-то не клеилось в его версии.
Я шагнул ближе. При виде хозяина пёс успокоился и сдал назад, ляжками к телеге.
- Нираг! Посвети ближе. Не бзди, не тронет."
"Я осмотрел трупы. У четверых горло не разорвано, а аккуратно перерезано.
Всё ещё живой воин лишился кисти руки, она валялась рядом, сжимая нож.
- Фарт! Ты что натворил! – заорал на него сотник, ничуть не смущаясь, что тот умирает.
- Да… не… прости…
- Те четверо тоже хороши, - возмутился я. - Дрыхли как твари, оттого Фарт их легко порезал во сне. А ты, Нираг? Тоже проспал? Когда последний раз проверял посты?
На этом пришлось притормозить.
Парни убрали мечи и ждали развязки. А внутри меня прозвучало конструктивное предложение.
- Хозяин! Позволь мне его душу выпить.
- Валяй.
В последний момент испугался, что не уточнил – чью душу. Нираг тоже зачислен в виноватые, но не настолько. Биб сориентировался верно. Фарт, не оправдавший своего имени в русском языке, изогнулся дугой и замер.
Свистнул меч. Голова отделилась от тела. Нираг деловито сунул её в мешок.
- Глей! Ты обещал каждому серебряный дин за поход, - он требовательно впился в меня взором. Считаю, не самое подходящее время торговаться об оплате, стоя в луже крови своих солдат и рядом с телегой, где лежит целое состояние в полновесном серебре… Нираг раздражал меня всё больше и не унимался: - Глей! Вдова Фарта получит только его голову. А те, уснувшие?
Вона как! Сориентировался, хитрец.
- Их доля остаётся. У кого бабы-детишки, тем по дину. Если нет, меняю дин на двадцать дуков и отдаю оставшимся – пусть идут в кабак и помянут умерших. Тела забираем. Кроме Фарта. Нираг! Исполняй. До восхода стражу нести ввосьмером.
Внутри раздался звук… Даже не звук, а скорее ощущение отрыжки. Это был Биб, выпивший человечью душу и наевшийся ей досыта. Рядом со мной крутился Бобик, отведавший человечьего мяса.
