В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Тишина становилась все напряженней. Красногорский, Матвей у него на руках, и Анна Григорьевна, и даже Симочка у Арины на руках продолжали смотреть на Арину вопросительно-ожидающими взглядами.
– Да, – кивнула она, решившись, словно с горы сиганула, – это папа, Симочка.
– Если дядя Артем папа Симочки, то как же тогда он не мой папа? – в полной тишине раздался звонкий голос Матвея.
– Почему же не твой? – удивился Артем. – Ты же старше, поэтому я сначала твой папа, а когда появилась Симочка, я стал и ее папой.
Он объяснял, а у него все дрожало внутри мелкой дрожью от неверия, что наконец все устроилось правильным порядком. И он смотрел во все глаза на Арину, пытаясь передать ей все, что испытывает, все, что хочет сказать…
Но именно на такие случаи имелся Матвей:
– А почему тогда ты так долго был дядей Артемом, а не признавался, что ты мой папа? – задал справедливый и несколько неловкий в данный момент вопрос пацан.
– Потому что мы скрывали от тебя этот факт, – объяснила Арина и посмотрела в поисках поддержки на Артема.
Тот лишь пожал плечами…
Арина повернула голову и посмотрела на бабушку, но Анна Григорьевна с ироничной улыбкой на устах красноречиво развела руки в стороны – мол, понятия не имею.
– …скрывали, – продолжила Арина, – потому что не знали, будем ли мы жить вместе, и не хотели расстраивать тебя понапрасну, если у нас ничего не получится.
Фу! Кажется, выпуталась.
– А чего это вы не знали, что будете жить вместе? – удивился Матвей и аж руками от удивления развел.
– Матей! – следом за ним рассмеялась Симочка и потянулась к брату.
Пришлось Арине с Артемом придвинуться друг к другу совсем близко, чтобы дети смогли обняться.
– Мне надо сейчас уйти, – оповестил Красногорский и посмотрел через голову Матвея на Арину, – но часа через три…
– Четыре, – уточнила Арина.
– Четыре, – кивнул Красноярский, – я вернусь.
И все засуетились, заспешили, детей спустили на пол, скомканно-торопливо попрощались, как-то без поцелуев и даже без объятий, все еще до конца не осознавая случившейся перемены, и Артем побежал вниз к заждавшемуся такси.
"Матвей, взяв Симочку за ручку, увел ее в кухню, а Арина, проводив детей взглядом, поинтересовалась у бабушки:
– Ну и зачем надо было сюда детей запускать?
– Потому что давно пора и уже просто требовалось все ускорить. А то бы вы так до морковкиного заговения друг с другом не разобрались бы.
