В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Оно и понятно, поскольку основная деятельность господина Краста проходила в Сибири, за полярным кругом, а офисы его фирмы находились в нескольких городах, куда он бесконечно летал.
Но когда он возвращался в Москву!
Боже мой, каких только сюрпризов он не устраивал для нее!
На выходные улетали в Париж, например, или в Мадрид – вот так, на счет раз, спонтанно, прямо после работы. Он встречал ее на своей шикарной машине с водителем за рулем и вез сразу в аэропорт. Без вещей, даже без пресловутой зубной щетки!"
"И целовались до одури на самой верхотуре Эйфелевой башни, и самые известные рестораны для них, и гранд-номер в отеле «Европа» с шикарным ужином, и прогулка на катере по Сене! Или гуляли по старинным улочкам Мадрида и, спрятавшись от редких прохожих в какой-то подворотне старого города, занимались стоя быстрым, умопомрачительным сексом, а потом хохотали от бесшабашности и пили шампанское с замерзшей клубникой в Парке дель Ретиро! А следующим утром уже плыли на гондоле по каналам Венеции с бокалом ледяного «Дом Периньона» в руке и целовались, подставляя щеку холодным брызгам.
Или Венская опера, всего на один день, с великолепной «Травиатой», на которую Арина шла в изысканнейшем наряде от известного кутюрье, в соболиной накидке и с умопомрачительной прической!
А в Москве и говорить нечего – круговорот какого-то бесконечного праздника!
Он появлялся, как волшебник из сказочного портала – всегда без предупреждения, всегда неожиданно, – вроде же только разговаривали по телефону: он в Нижневартовске, она в Москве, и вдруг вот он, здесь! И они уже куда-то спешат: на какие-то представления, на шумные вечеринки известных людей, на театральные премьеры и фуршеты, а то вдруг ехали на ферму к его другу в Подмосковье, и спали там в амбаре на сеновале, и занимались любовью до рассвета, посмеиваясь от того, как ей колет попку сено.
Но была и другая сторона этой праздничной феерии, называвшейся жизнью банальной, каждодневной, бытовой, в которой Виктор буквально через пару недель после знакомства с девушкой представился Анне Григорьевне и официально попросил руки ее внучки, в чем ему было деликатно отказано.
– Я не решаю за Арину, как ей жить и за кого выходить замуж, – строго ответила Виктору бабушка, – она достаточно взрослая, чтобы самой отвечать за свою жизнь.
– Но вы, как я понял, не одобряете наш брак? – уточнил Виктор.
Анна Григорьевна проигнорировала его вопрос и продолжала:
– А еще она достаточно взрослая, чтобы совершать ошибки.
