В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Взрыв! Как только они встретились взглядами, словно вольтовая дуга пробежала между ними!
Арина не помнила совершенно, как прошло то совещание, говорят, хорошо, и она даже умудрилась толково и грамотно ответить на все вопросы, что ей задавали, и то лишь потому, что сам Виктор, извинившись, вышел из переговорной, а в его отсутствие она хоть что-то начала соображать.
Вернувшись на свое рабочее место, девушка не могла ни о чем думать, даже говорить не могла и ничего не замечала вокруг, умирая от одной-единственной мысли – что делать? Как и где ей теперь его искать? А даже если найдет, то что дальше? Предложить – берите меня, я навеки ваша? Да хоть и предложить!
Но искать и придумывать, что делать, не пришлось – когда она выпорхнула из проходной, какая-то шикарная машина представительского класса мигнула фарами, и, распахнув заднюю дверцу, из нее вышел Виктор и направился к Арине.
А она, замерев, смотрела на него как зачарованная.
– Мне показалось, – произнес мужчина немного охрипшим голосом, – что, если вы испытываете хотя бы половину того, что испытываю я к вам, то не откажетесь поужинать со мной, Арина?
В эту же ночь она осталась у него в гостиничном номере.
Никаких иных вариантов развития событий они не рассматривали, да и быть не могло иначе.
Виктору было сорок три года, он был старше Арины на двадцать один год, но это было только плюсом, поскольку он стал для девушки в одном лице и страстным любовником, и защитником-наставником, и отцом – такими ролями она подсознательно наделила его, сразу же героизировав его образ.
Да и трудно было бы на ее месте не восхищаться таким мужчиной: Виктор – это человек-праздник, человек-фейерверк! Крышу у нашей девушки снесло крепко, и вот где проявилась та самая страстная пылкость ее натуры.
Первые месяца три Арина вообще не задумывалась ни о чем и ни на что вокруг не обращала внимания, вся отдавшись только своей великолепной любви, – она и соображала-то не очень хорошо в то время.
Правда, надо отдать должное, работу Арина умудрялась все-таки делать, как и прежде, качественно, без ошибок и манкирования обязанностями, срабатывал какой-то внутренний механизм, отвечавший за профессионализм, врожденное чувство ответственности и неумение делать что-то плохо.
Чему, кстати, в немалой степени способствовал еще и тот факт, что Виктор постоянно находился в разъездах, и в работе Арина помимо прочего спасалась от бесконечного ожидания любимого.
