Среди белоснежных колон с увитыми плющом аллеями царица Адония медленно шла, как призрак. В этот раз она выбрала именно тебя, принцессу Петрею, чтобы сопровождать в поездку на Одетт-арин. Твоя задача — стать защитой и доверенным лицом для мятежницы на острове Террико, где даже ближайшая помощь может быть не столь безуменной как ты....
Потеряет контроль, будет легче пробраться, главное не доводить до бешенства. — Все мы взрослые люди. А здесь Террико. Свободный остров. Свободные нравы.
— Вот именно.
Великие, почему так тихо стало? Или мне так кажется?
— И законы тут свои собственные, от привычных отличающиеся. Например, у царицы суд есть скорый. По особо важным государственным делам, затрагивающим международные отношения, она сама заседает. Сама приговор выносит. Чаще всего смертельный. Остров-то свободный, нравы дикие. Казни жуткие.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — опасно сощурил глаза Арчер.
Защита засияла, затрещала и прореха увеличилась.
— Да так, вспомнилось. Дочку Адония простит. Она же дочка. Пусть неразумная, непослушная и дерзкая, но дочка. Родная кровь. Накажет, конечно, возможно даже серьезно накажет. Сошлет куда-нибудь. На Террико найдутся места тайные. Мы же с тобой приезжие, не все знаем. Крост скорее всего больше информирован, но он же этим не делится.
Мне показалось или тень мелькнула в окне.
— К чему ведешь, Корвил?
— А наказать ведь кого-то придется, — продолжила я. — За такой проступок и за Петрею. В двойном размере, так сказать. Адония же темпераментная царица. Потом, конечно, пожалеет, раскается в своем решении. Кросту выплатят неустойку, покроют все расходы.
Осталось совсем чуть-чуть. Капельку.
А у меня слова заканчивались. Липкий пот стекал по спине и тут же остывал, холодя кожу, которая от разницы температур покрывалась мелкими мурашками.
Глупо было провалить все, когда до цели так близко."
"— Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, Корвил. Может это ты смесей нанюхалась и пришла сюда?
Ну и кто тут кого провоцирует?
— Что она тебе такого обещала? Ради чего ты решился, Арчер?
— Корвил, — зло усмехнулся тот.
— Сам роешь себе могилу.
— Не уйдешь, выкину! — угрожающе надвинулся на меня мужчина.
— Здесь не материк, отцовство тебя не спасет от наказания, — быстро заговорила я, чувствуя, как от напряжения ломит руки.
— Какое отцовство? Совершенно не понимаю, о чем речь.
Враль из него был никудышный.
— Ой ли?
— Последнее предупреждение, Одетт. Потом будешь плакать.
Он и в лучшие годы не мог меня поймать.
