В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
– Боюсь, это невозможно, – возражаю я. – Даже месье Амбуаз не знает, чем вызвано появление портала в его доме. Для него это стало такой же неожиданностью, как и для вас. А обсуждать подобные вопросы с кем-то еще – чрезвычайно опасно. Вы удивитесь, но в Тодории всё еще идет охота на ведьм. Да, не такая открытая, как в средневековье, но любое подозрение в колдовстве может привести в тюрьму.
Улыбка сбегает с его лица.
– Я понимаю, Елена Ивановна, и ни на чём не настаиваю.
Легко ему говорить – попытайтесь. Я отвечаю ему молчанием, и он поднимается.
– Ну, что же, Елена Ивановна, рад был вас повидать. Надеюсь, вы сумеете убедить ее сиятельство, что только неотложные дела не позволили мне присоединиться к вам за ужином. Да, и прошу вас – проводите меня в ту комнату, откуда я смогу вернуться домой.
Я провожаю его до кабинета графа. Во мне бушуют столь противоречивые чувства, что я не могу выразить их словами.
– Передавайте привет моей тете Руфине.
– Непременно, Елена Ивановна, непременно. А вы, прошу, не забудьте появиться на этом месте в оговоренное время. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно.
Я пожимаю ему руку и выхожу из комнаты. Я не хочу видеть, как он исчезает. Я едва знаю его, но он – то немногое, что связывает меня с настоящим.
46. И снова мадам Легран
– Право же, месье Вересов весьма неосторожен, – граф взмахивает руками и укоризненно качает головой. – Его появление здесь могло создать нам серьезные проблемы. Вы же понимаете, сударыня, что если бы в тот момент в кабинете оказался даже не чужой человек, а даже кто-нибудь из слуг, скандала было бы не избежать. А обвинение в колдовстве не так легко опровергнуть. За многовековую историю Тодории еще ни одной женщине, названной ведьмой, не удалось доказать, что это не так.
Я вполне понимаю его негодование. Вересову легко раздавать инструкции. Он появился и снова исчез. А нам всё это расхлебывать.
Я говорю «нам» и понимаю, что подсознательно ассоциирую себя уже не с двадцать первым веком, а с тем, в котором оказалась сейчас. Да, мне не хватает компьютера и интернета, и любимой тетки, и тех немногочисленных подруг, что остались там. Но в остальном…
– Сюзанна до сих пор не может прийти в себя, – продолжает жаловаться Амбуаз.
