В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
У нее слабое здоровье.
Мы с ее высочеством встречаемся взглядами. Я пытаюсь подбодрить ее улыбкой, но, похоже, она в этом не нуждается. В ее взгляде я не вижу ни интереса, ни приязни. Она уделяет мне не больше секунды, а потом отворачивается.
И в то же время я чувствую, как на меня смотрит кто-то еще. Я оглядываюсь и вздрагиваю. Мужчина средних лет, с едва заметной сединой в густых, волнами спускающихся на плечи волосах. Он стоит в нескольких шагах от кресла, в котором сидит принцесса.
– Кто это? – шепчу я.
Мне неуютно от такого пристального внимания.
– Дядя его величества – принц Эмильен, – так же шепотом отвечает графиня.
А принц по-прежнему не отводит от меня взгляд. Интересно, что ему-то нужно?
28. Танец
Действительно, после первого танца зал будто просыпается ото сна. Кавалеры начинают курсировать вдоль стен, раскланиваясь со знакомыми мужчинами и целуя ручки знакомым дамам. А сами дамы активнее размахивают веерами, краснеют, хихикают.
К нам с графиней по очереди подходят несколько семейств, каждое из которых представляется по всем правилам. Я улыбаюсь, говорю вежливые фразы, но от приглашений на танцы отказываюсь решительно и категорически.
– Дайте ее светлости время привыкнуть к нашему обществу, – оправдывается за меня Сюзанна. – Она приехала с другого конца света, и здесь для нее всё ново и необычно. Уверяю вас, уже на следующем балу она не пропустит ни одного танца.
Я признательна ей за поддержку и за то, что она освобождает меня от значительной части разговоров.
И вот, когда я уже почти успокаиваюсь и ожидаю, что весь вечер пройдет без особых треволнений, случается то, что сразу обращает на меня внимание даже тех гостей, что прежде мною совершенно не интересовались.
Меня приглашает на танец его величество!
Он направляется в мою сторону, и гости расступаются перед ним, образуя широкий коридор. Он останавливается в двух шагах от меня, кланяется и щелкает каблуками.
– Позвольте пригласить вас на кадриль, ваша светлость! Надеюсь, этот танец у вас еще свободен?
Он мог бы и не задавать этот вопрос. Какой другой кавалер решился бы предъявить свои права, соперничая с королем?
И хорошо, что это оказывается именно кадриль.
