В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
– Ты говоришь о моей сестре! – я слышу нотки гнева в голосе его величества.
Мне хочется спрятаться за портьеру, чтобы, когда дверь кабинета распахнется, никто не увидел меня. Я не хочу, чтобы они знали, что я слышала хоть слово. Это – один из тех приватных разговоров, при которых не должно быть чужих ушей.
Но дверь распахивается, а я по-прежнему сижу на диване. Впрочем, когда его величество выходит из кабинета, я вскакиваю и приседаю в реверансе, но боюсь, этот поклон не может скрыть мое покрасневшее лицо.
Впрочем, краснею не я одна – герцогиня тоже заметно смущена.
К чести его величества, он выходит из этого неловкого положения с большим тактом. Он целует мне руку и говорит:
– Быть может, вы рассудите нас с герцогиней, ваша светлость? Вы тоже приглашены на сегодняшний ужин. Будете ли вы оскорблены или обижены, если он не состоится из-за болезни принцессы?
На этот вопрос я могу ответить, не раздумывая:
– Нет, ваше величество, не буду.
Он удовлетворенно кивает:
– Именно это я и пытался объяснить герцогине. Я рад, что мы с вами сошлись во мнении. Простите, я помню, что должен был заслушать ваш доклад, но если вы принесли его в письменном виде…
Он бросает на меня взгляд, и я подтверждаю:
– Да, ваше величество, вот он.
Он берет бумаги из моих рук.
– Надеюсь, вы простите меня, если я ознакомлюсь с ним завтра? Сегодня я хотел бы побыть с сестрой.
– Разумеется, ваше величество!
Он удаляется, оставив нас с герцогиней вдвоем. Не могу сказать, что этот тет-а-тет мне приятен. Не сомневаюсь, что и ей тоже. И тем удивительнее звучат ее слова:
– Быть может, ваша светлость, вы не откажетесь прогуляться со мною по парку? Сегодня чудесная погода.
Едва мы выходим на крыльцо, к нам бросаются лакеи с белыми парусиновыми зонтиками, но Клэр прогоняет их резким взмахом руки.
– Простите, ваша светлость, но я не хотела бы, чтобы кто-нибудь присутствовал при нашем разговоре.
Я чувствую неприятный холодок в груди. Ничего хорошего этот разговор не сулит.
– Вы, ваша светлость, в Тодории человек новый, и я хотела бы кое-что вам объяснить. Уверена, вы прекрасно знаете, кто я такая.
