В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
Я полностью одета и не лежу, а сижу на кровати, но всё равно ситуация кажется неприличной. Сказал бы мне кто-то такое несколько месяцев назад там, в двадцать первом веке, я только посмеялась бы над этим.
– Со мной всё в порядке, ваше величество. Но если вы задержитесь здесь еще хоть на пару минут, моей репутации будет нанесен непоправимый урон.
А вот Рейнара это, похоже, забавляет.
– Не думал, ваша светлость, что вы так заботитесь о репутации. Но в любом случае вынужден вас расстроить – придворные давно уже полагают, что нас с вами связывают отнюдь не деловые отношения, так что мой визит к вам вряд ли что-то изменит.
Мне хочется запустить в него фарфоровой статуэткой пастушки, что стоит на туалетном столике у кровати.
– Как честный человек вы могли бы пресечь эти разговоры!
Он пожимает плечами:
– Не будьте столь наивны, Элен. Чем больше мы будем отрицать, тем громче будут эти разговоры. Не обращайте внимания. Собаки лают, караван идет.
Наверно, случись этот разговор в другое время, я не осмелилась бы сказать того, что говорю сейчас.
– Ваше величество, мне кажется, вы слишком привыкли плыть по течению и уже даже не пытаетесь бороться с ним.
Я не должна разговаривать с ним в таком тоне. Он – король, и жалкая маркиза не имеет права его судить. Если он обвинит меня в оскорблении и отправит в тюрьму, мне будет даже нечего возразить.
Но, как ни странно, он отнюдь не возмущен.
– На основании чего вы сделали подобный вывод, сударыня?
Его обиду выдаёт только это холодное «сударыня».
А я так рада, что мы наконец-то имеем возможность поговорить откровенно, без обиняков, что и не думаю сдерживаться:
– Вы – представитель славного монаршего рода – безвольно смотрите на то, как вверенную вам страну пытаются лишить независимости. Вы молчаливо соглашаетесь на союз с Францией. Союз, в результате которого вы потеряете корону! Почему вы не боретесь, ваше величество? Уверена, вы еще можете этому помешать! Разве вы не можете жениться на немецкой или испанской принцессе? Это обеспечит вам поддержку сильного государства.
Он подходит ближе, и я уже способна разглядеть морщинки на его лице. Странно, я не замечала их раньше.
– Нет, Элен, – в его голосе я слышу не гнев, а печаль, – я не могу жениться.
