Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
— Нет, — ответил голос, — ей открыл дверь, остальное сделали сообщники. Ограбили, убили.
— Шлюху…
— Уже. Как глубинная бомба, сначала нырнула, потом взорвалась, — вежливо перебил голос.
— Хорошо, — ответил «маникюр», — подыщите замену.
— Слушаюсь.
Российское посольство предоставило все необходимые сведения о Валиеве. Из них следовало, что господин Валиев занимается небольшим нефтяным бизнесом. Большая часть дохода идет на благотворительность — оказание помощи бедным эмигрантам-соплеменникам и их семьям.
— Классика! — машет рукой Удальцов, — по Ильфу и Петрову. Собрать деньги в помощь голодающим детям, а потом закупить оружие для мусульманских бандитов.
— И себя, дорогого, любимого, не забыть, — усмехается Велетнев. Барабанщиков шуршит распечаткой плана дома:
— Вилла — обычная типовуха.
— Мансарда есть? — спрашивает Удальцов, не подходя к столу.
— Есть, — отвечает Велетнев, внимательно всматриваясь в план, — и спальня в мансарде. Видать, басурман на звезды любуется пред сном.
— Тогда дело в шляпе, осталось разобраться с охраной. Этим займитесь вы оба, а я похлопочу насчет транспорта и оружия.
Машина стремительно глотает ровную ленту шоссе. Двигатель чуть слышно завывает на подъемах. Возле каждого поста полиция останавливает машину.
— Какой-то ты чувствительный стал, Михаил. Брось, ерунда это все, — недовольно говорит Удальцов, — не стоит так раздражаться из-за повышенного внимания служивых.
— Меня раздражает только внимание мужиков, — отвечает Велетнев, — женщинам можно.
— Даже тем, что в форме? — ехидно уточняет Удальцов.
— А что, не бабы, что ли?
— Не так уж у них тут и чисто, — вмешивается в разговор Барабанщиков.
— Ты о чем? — удивленно поворачивается Удальцов.
— В их кино все красиво: города все как шампунем вымыты, трава только что покрашена, а женщины — все красавицы! На самом деле все не так.
— Верно смотришь, Василий, в корень, — отзывается Велетнев за рулем, — скоро еще хуже будет.
— Почему? — удивляется Василий.
