Автор
В Букете алых роз читатель погружается в мир секретной войны и моральной борьбы между двумя противоборствующими сферами: Советским Союзом и его недругами. Каждая страница открыта новыми драматическими поворотами, заставляющими персонажей выбирать между предательством или бескомпромиссным убеждением в правде. Атмосфера книги овеяна тайной и тревогой, но не теряет драматичности и глубины чувств....
- И в этот вторник он тоже собирался ехать с вами за город? - осведомился Евдокимов.
- Разумеется, - сказала Галина.
- И вы будете ходить на лыжах? - спросил Евдокимов.
- Если я захочу, - сказала Галина и повторила: - Если захочу.
- Так вы захотите. Понятно?
- Нет. Почему это я захочу?
- Потому что так нужно, - наставительно пояснил Евдокимов. - Вы поедете с ним за город, пойдете на лыжах, уйдете как можно дальше от машины…
Он испытующе посмотрел на Галину.
- Вам действительно отец дороже этого Эджвуда? - серьезно спросил он.
- Ну как вы можете об этом спрашивать! - воскликнула Галина. - Отец - и какой-то…
Она не нашла подходящего слова.
- Так вот, - сказал Евдокимов. - Уйдите подальше от машины и любыми средствами задержите Эджвуда около себя.
Галина с интересом посмотрела на Евдокимова.
- Это очень важно? - спросила она, обретая прежнюю самоуверенность.
- Да, - сказал он. - Очень. Захватите с собой часы. От пяти до шести вы и Эджвуд должны находиться далеко от машины.
- Для этого мне не понадобится ломать себе ноги, - самоуверенно сказала Галина. - Увидите!
- Увидим, - сказал Евдокимов. - Помните, во вторник от пяти до шести, и смотрите, не вызовите в своем друге каких-либо подозрений, иначе нам обоим с вами несдобровать.
ЗАГОРОДНАЯ ПРОГУЛКА
Эджвуд свернул на проселочную дорогу на семьдесят третьем километре.
Он выехал из Москвы вдвоем с Галиной в полдень. Эджвуд сам вел машину, Галина сидела рядом. Оба были в лыжных костюмах. Погребец с провизией лежал на заднем сиденье. Лыжи были укреплены сверху, там было устроено для этого особое приспособление.
В лесу было тихо. Зима стояла мягкая, с частыми оттепелями. Снег на ветвях таял, к вечеру начинал дуть северный ветерок, подмораживало, ветви покрывались ледяной коркой. Деревья казались хрупкими, сказочными. Ели, не часто попадавшиеся между берез, походили на каких-то мохнатых чудовищ.
Километрах в четырех от шоссе, там, где проселок разветвлялся и один из его рукавов углублялся в самую чащу, Эджвуд остановился.
- Здесь, - сказал он. - Мне здесь нравится, а вам?
- Все равно, - сказала Галина. - В лесу везде хорошо.
- Будем немножко завтракать? - спросил Эджвуд.
- Я не проголодалась, - сказала Галина.
- Нет, будем немножко есть, - сказал Эджвуд.
