Автор
В Букете алых роз читатель погружается в мир секретной войны и моральной борьбы между двумя противоборствующими сферами: Советским Союзом и его недругами. Каждая страница открыта новыми драматическими поворотами, заставляющими персонажей выбирать между предательством или бескомпромиссным убеждением в правде. Атмосфера книги овеяна тайной и тревогой, но не теряет драматичности и глубины чувств....
Но она постарается задержать своего спутника по крайней мере еще на час.
Она не простит ему эти снимочки! Мосты, аэродромы, заводы, а Галина - только для декорации!
Евдокимов еще благородный человек, что не показал эти фотографии отцу. Отец ее очень любит и балует, но эти снимочки он ей, пожалуй, не простил бы. Такой важный, спокойный, в хорошо отутюженном костюме, в роговых очках, с тщательно повязанным галстуком, он, вероятно, сразу перестал бы быть похожим на самого себя, вернее, стал бы похож на того Вороненко, каким он выглядит на любительской фотографии, снятой в девятнадцатом году.
Нет, Евдокимов - благородный человек, и она обязана выполнить свое обещание.
Галина откинула от себя одну лыжу, подвернула ногу и легла на снег.
Господин Эджвуд появился на пригорке. Он посмотрел вниз и через пять секунд стоял возле Галины.
- Что с вами? - спросил он. - Вы упали?
- Вы же видите! - сердито ответила Галина. - Глупый вопрос!
- Вставайте и идемте обратно, - сказал Эджвуд, не скрывая своего раздражения. - Темнеет, и нам надо быстро добраться до машины.
- Не могу, - сказала Галина. - Я подвернула ногу.
- То есть как это «не могу»?! - закричал Эджвуд. - Что значит «подвернула»?
- Ну вывихнула, - сказала Галина.
- Хорошо, - торопливо сказал Эджвуд. - Я пойду к машине и быстро привезу доктора.
- А я буду здесь лежать и замерзать? - сказала Галина. - Как бы не так!
- А вы хотите, чтобы мы сидели и замерзали вдвоем? - разозлился Эджвуд. - Я хочу доставить вам помощь.
- А я вас не отпущу, - решительно сказала Галина. - Одна я здесь не останусь.
- Но что же делать? - сказал Эджвуд. - Не будьте женщиной!
- А кем же мне прикажете быть? - закричала на него Галина.
- Вы в уме?! - завопил Эджвуд, теряя хладнокровие. - Мы с вами три часа будем тащиться до машины!
- Ну и что из этого? - сказала Галина. - Вы же говорили, что любите меня!
- Но я тороплюсь! - взвыл Эджвуд. - Мне нужно быть у машины, в пять часов меня будет вызывать один австралийский любитель!
- Ну и черт с ним, с вашим любителем! - равнодушно сказала Галина.
