Автор
Пожилая богатая бизнес-леди Элеонора и её личный секретарь Иван Подушкин берутся за расследование загадочного дела. Декабрьским вечером Нора просит Ивана встретить загадочную незнакомку, и это событие запускает цепь опасных приключений, полных интриг и неожиданных поворотов.
– Но мог надеть вечерний костюм!
Неожиданно какой-то бес ущипнул меня за язык, и я, сохраняя полнейшее спокойствие, произнес:
– Понимаешь, я уже ехал к тебе, когда на меня напали грабители, приставили нож к груди и велели раздеться, отняли пальто, пиджак, брюки. Собственно говоря, потому я и опоздал. Пришлось зайти в первый попавшийся магазин и купить вот эти вещи.
Если вы думаете, что Николетта, закатив глаза, принялась возносить молитвы господу, позволившему ее любимому сыну спастись от смерти, то ошибаетесь! Маменька наморщила носик и отрезала:
– В другой раз, когда отнимут костюм, изволь, направляясь ко мне, приобрести приличные вещи, а не одеяние бомжа. Боже мой! И как раз сегодня к обеду приглашена Кока!
Попрошу не путать, Кока – это не Киса и не Лёка, которые присутствовали тут в день моего знакомства с Люси. Кока, или Калерия Львовна Милосердова, законодательница мод. Если Кока похвалила спектакль, все побегут в театр, ежели она взяла в руки книгу, впрочем, это происходит с ней редко, весь бомонд кинется за ней в магазин, ну а ежели скорчит недовольную мину в адрес какого-нибудь несчастного, можете быть уверены, что его перестанут звать на торжественные мероприятия, отныне проштрафившийся начнет получать приглашения только тогда, когда за столом окажется тринадцать человек, если Кока, конечно, не сменит гнев на милость.
– Не волнуйся, – сказал я, – Коку беру на себя.
– Это отвратительно, Вава!!! Но делать нечего, ступай в гостиную.
– Хорошо, мамочка.
Николетта остановилась так резко, словно налетела на стену.
– Как ты меня назвал?
– Мамой, а что?
– Я же просила, никогда не обращаться ко мне подобным образом! Какая муха тебя укусила?
– Но ты же моя мать, – валял я дурака.
– Только Николеттой! – взвизгнула маменька.
– Понимаешь, – проникновенно произнес я, – когда ты зовешь меня милым, детским прозвищем Вава, в моей душе мигом просыпается ребенок, и язык сам собой произносит: «Мама».
Николетта вздернула подбородок:
– Хорошо, ступай к гостям.
Естественно, мое место за столом оказалось между Люси и Кокой. Предполагаемая жена на этот раз красовалась в ярко-зеленом платье, расшитом стразами.
– Вы изумительно выглядите, – шепнула она, – просто на двадцать лет моложе, теперь ходите только так!
Кока же придвинулась ко мне и ехидно спросила:
– Ты записался в хиппи? К такому наряду подошла бы косичка и бисерная ленточка, зря подстригся.
