Автор
Взгляды на обыденные вещи меняются внутри уютного кафе "Букет прекрасных дам". Здесь все подчеркивается нежностью и вежливостью, будь то галстуки для мужчин или шляпки для женщин. Снег за окном играет зеркальными отражениями на стеклах, создавая атмосферу забытой роскоши и теплоты....
Дачу построил, квартиру купил, машину, дом – полная чаша. Вот повезло Соньке Рымниной, когда она его в загс отвела. А я еще над ней смеялась. Ведь Петька по мне сох, а уж когда я с Гришкой расписалась, его Сонька подобрала. И что вышло? Кому теперь смешно? Сонька – профессорша в шубе, а я…
И она зашмыгала носом.
– Вы не пробовали их лечить? – спросил я.
– Гришка ни в какую не шел, – пояснила Нюша, – только орал: «Отстань, пью как все». А Толя в который раз в токсикологию попадает. Нажирается до полной отключки.
– За что?
– Да мужика убил у ларьков, бутылку они не поделили, ну мой и приложил парня черепушкой о стенку. Семь лет дали. Теперича пишет, будто с водкой завязал, только мне все равно, я с ним развелася и выписала его вон.
Она замолчала. Честно говоря, я не знал, что и сказать. Жизнь у бедняги, похоже, и впрямь беспросветная. Только почему же она столько лет терпела побои и издевательства?
– Отчего же вы раньше не развелись?
– Так квартира! Мебель, телевизор, холодильник, легко говорить, все тяжелым трудом нажито, и отдать?"
"Я закурил. Что ж, каждый народ достоин своего вождя, а русским женщинам свойственна патологическая жалость.
– Что, Толя опять запил? Плохо ему стало?
– Да уж как плохо, – запричитала Нюша, – вызвала «Скорую», сто рублей дала, чтобы увезли, вот тащу теперь тапки, костюм тренировочный, кружку… Небось оклемался уже чуток.
– Кем же вы работаете? – для поддержания разговора машинально поинтересовался я и въехал в ворота больницы.
– Воспитательницей, – ответила Нюша, – в детском саду, государственном, не работа, а мука, тридцать два ребенка, и нянька уволилась. Я вчерась, когда их всех спать утолкала, окошко нараспашку открыла, думала, может, кто простынет и сегодня не явится.
