Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
Долмацкий окинул меловую пентаграмму напряженным взглядом. Еще восемь мест на окружности, покрытой оккультными значками, оставались незанятыми.
Глава 38
Неисправимые оптимисты
Димку выписали на следующий день, и Тимофей очень радовался. Ему не хватало этого жизнерадостного обалдуя, с которым можно говорить обо всем и обсуждать любые вопросы. Стас Кащеев хоть и был замечательным соседом, не любил особо трепаться, так что иногда тишина в их комнате начинала слегка угнетать.
С раннего утра в палате Трофимова появились Карина, Тимофей и Алиса.
"Евгения Белявская сообщила ей, что с Димкой все в порядке и волноваться за его здоровье не стоит. Во время разговора за спиной у нее стоял шериф Владимир Мезенцев, с которым Белявскую теперь видели все чаще. Он передвигался без костылей, значит, выздоровел окончательно. Все считали это настоящим чудом, но к чудесам жители Клыково были привычны.
Светлана Петровна так обрадовалась, что обняла не только Димку, но и всех пришедших ребят, даже Алису, которую видела впервые в жизни. Затем мама Трофимова отправилась в кафе завтракать, Белявская с шерифом ушли, а Тимофей и девушки рассказали Димке все последние новости. О Луизе и ее маме. О Жене и ее бабушке.
– А что говорит полиция? – расстроенно спросил Трофимов.
– Сильно сомневаюсь, что виновные будут найдены… – покачала головой Карина. – Сначала они вообще считали, что Наталья Васильевна покончила с собой.
– Какое письмо? – не понял Димка.
– Письмо от бабушки. Его передала Жене Алена Александровна Сухорукова. Оказывается, Наталья Васильевна приходила к ней незадолго до гибели и просила передать внучке письмо в случае своей смерти. Как будто предчувствовала что-то…
– И что написано в письме? – поинтересовался Трофимов.
– Я успела переписать, пока его не забрала полиция… – Карина вытащила из сумочки сложенный листок бумаги. – Женя не возражала. Она сама мало что поняла, но все это так странно… – Кикмарина начала читать вслух.
«Евгения! Мне больно об этом думать, но, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Не буду читать тебе нотации или грузить напутствиями. Ты умная и красивая девушка, целеустремленная, увлеченная, и я очень рада, что ты выросла именно такой.
