Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
Не думаю, что они будут расти в развалинах посреди леса, без человеческого внимания.
– Но полиции об этом рассказать стоит, – пробормотала Луиза, пока Наталья Васильевна разливала чай по чашкам.
– Только не сразу, – шикнула на подругу Женя. – Если мы хотим написать хорошую статью, нужно сначала самим во всем убедиться. И сделать кучу фотографий!
– О, – понимающе кивнула Луиза, – кажется, я поняла, к чему ты клонишь… Но сначала сходим на кастинг мюзикла. Мне не терпится познакомиться поближе с лапочкой Олегом Дубровским, и я не теряю надежды заполучить роль в новом спектакле.
– Олег Дубровский?! – выдохнула Марьяна. – Звезда моих любимых сериалов?! Он сейчас в вашей академии? Может, мне тоже отправиться на этот кастинг?
– Уймись уже, тетка, – ответила ей Алена Александровна. – Увидев тебя, этот парень грохнется в обморок, и тогда ребятам точно не видать никаких новых спектаклей. Не лишай детей общения с прекрасным.
– Умеете же вы в душу плюнуть, – возмущенно буркнула Марьяна. – А я, между прочим, ходила в театральную студию, когда в школе училась!
– И кого же ты играла? Хагрида? – поинтересовалась Сухорукова.
Женя и Луиза захохотали так, что едва не выплеснули на себя горячий чай.
* * *Утром следующего дня Владимир Мезенцев проснулся от резкого звонка.
Сначала он решил, что это будильник, но тут же вспомнил, что уже несколько дней не заводил его. К чему? Ведь на работу он сейчас не ходит. Оказалось, что звонит телефон.
Состояние, в котором пребывал Мезенцев, сложно было назвать сном, скорее это было полузабытье.
Владимир встал и, стиснув зубы, дошел до кухни, чтобы наглотаться болеутоляющих таблеток.
Телефон продолжал вибрировать на журнальном столике. Мезенцев потянулся за ним, и ему показалось, что позвоночник сейчас просто треснет от боли, что позвонки отделятся друг от друга, и он уже точно никогда не сможет ходить.
Схватив трубку, шериф едва сдержал стон.
– Алло, – пробормотал он слабым голосом.
