Автор
Ольга сталкивается с неожиданными событиями после того, как ее дочь знакомит ее с новым парнем, который оказывается знакомым по прошлому. Жизнь Ольги и ее семьи меняется, когда раскрываются тайны прошлого и возникают новые конфликты.
Она походила по двору и, видимо, насторожилась:
Я внутренне подобралась и медленно выдохнула, когда в дом зашла пожилая очень полная женщина с платком на голове в вязанной теплой кофте и с банкой молока в руках. Она на меня посмотрела и банку с одной руки в другую переложила.
– Здрасьте. Вы кто такая? Как в дом вошли?
– Я? М... меня Вадик прислал, он сейчас в больнице. А я за вещами.
– Ясно. Медсестра. Да? А что с ним такое?
– В аварию попал – перелом позвоночника.
Бабка запричитала, заголосила, крестится начала, будто Вадим умер. Я ее не перебивала, дала высказаться и отпричитаться. Она банку пол-литровую на стол поставила.
– Да вот молока ему принесла. Он – парень хороший, всегда помогал мне после смерти Павлика моего. То калитку починить, то крышу засмолить, иногда с центра привозил, что попрошу. Золотые руки у него и сердце. Евсеевна, конечно, гадина, не могла парню нормальное жилье оставить. Лачугу какую-то подсунула, а полдома уродам этим продала, ни тишины от них, ни покоя. Бухают с утра до вечера и музыку свою дебильную крутят. Ох. Не говорят так о покойниках, но бог ей судья. Единственные племянники, у самой детей не было, и вот так бросила мальчишек ни с чем. Куды только деньги все подевала? Хотя там денег кот наплакал.
– Да, у Вадика брат есть маленький, в детдоме он. Социалка забрала, когда отец умер.
Внутри становилось еще противней, там теперь когтями уже не кошки скребли, а твари какие-то. Огромные, косматые и алчные монстры, ничего общего с совестью они не имели, либо она мутировала в этих диких уродов, жаждущих сожрать меня изнутри.
– Не отдали ему брата, сказали – жилья нет. А жилье сами ж и отобрали, антихристы и нелюди. Система у нас такая – человеку не помочь, а еще больше в болоте утопить. Жизнь теперь у тех есть, кто наворовать в свое время успел. Вадик на нескольких работах работал, деньги на жилье собирал, чтоб брата забрать.
Я глотала какой-то ком в горле, но он не глотался. Поперек стал, и от него в глазах жечь начало.
– Мать Вадика добрая женщина была, всегда к Евсеевне приедет и прибраться поможет, и огород прополоть, продукты возила, а та все себе и под себя гребла. А ладно, что я тут рассказываю. Оно вам не надо. Пойду я. Если что, я через дом живу. Анфисой Николаевной меня звать. Баба Анфиса. Молочко или яйца свежие, если надо – заходите.
Она заторопилась уйти, банку с собой прихватила.
– Анфиса Николаевна, в каком детдоме брат Вадика, знаете?
– Да как не знать? Знаю.
