Тяжело ему…
– Почему?
– Предлагать зрителям образ напыщенного болвана в кружевных панталонах, ощущая себя при этом Гамлетом… Это, знаешь ли, не способствует сохранению душевного здоровья. А у нашего брата с ним и так не фонтан!
– Гамлет, значит, – протянул Илюшин. – И как же Гамлет мог ввязаться в историю с Кузбассом?
Бабкин ожидал, что они снова наткнутся на стену непонимания, истинного или притворного. Но Кармелита помолчала, словно взвешивая, заслуживают ли они правды, и неохотно сказала:
– Ну, допустим, я понимаю, отчего Витька это сделал.
Бабкин затаил дыхание.
– И отчего же? – осведомился Илюшин с бесстрастием опытного рыбака, у которого только что под воду ушел весь поплавок и два метра лески.
Кармелита потянулась к шее, но задержала ладонь, словно натолкнувшись на невидимое препятствие.
– Немыслимое количество одиноких людей в шоу-бизнесе, – вздохнула она. – Когда быть вместе? Ты все время то на гастролях, то на записях, то еще где-нибудь… Тут жить-то не успеваешь, не то что терпеть другого человека рядом.
– А как же Руденя с Гагариной? Или Вороные?
– Редчайшие исключения, мальчик мой. Артист по сути своей – одиночка. И это правильно. Он не должен ни с кем связывать свою жизнь, потому что посвящает себя музыке. Это не пустые слова. Так и есть, поверь мне, старой калоше, которая двадцать лет положила на то, чтобы петь в полный голос.
Кармелита посмотрела куда-то за спину Макара. Маска бесстыжей ведьмы сползла, открыв смертельно усталое лицо.
– И когда все-таки встречаешь родственную душу…
Она помолчала.
– …хочется как-то защитить. Уберечь. Это такая редкость среди нашей братии – дружить с кем-то из своих искренне, а не напоказ. Без ревности к чужому успеху, без зависти этой поганой, изматывающей.
У Бабкина рвался вопрос, с кем искренне дружит Бантышев, но он прикусил язык. Вываживать эту рыбину следовало с большой осторожностью, иначе сорвется – и поминай как звали. Уйдет в свою темную безответную глубину навсегда.
– Никто ведь не знал, что ему достанется такая людоедская девка. Выглядела-то она пиончиком душистым. А понюхаешь – и смрадом дохнет в физиономию.
Сергей окончательно перестал понимать, о чем идет речь. Он только быстро записывал за Кармелитой, стараясь не упустить ни слова.
– А откуда она взялась, эта девка? – небрежно поинтересовался Макар.
Кармелита удивленно вскинула брови:
– Как откуда? От Кузбасса.
«Вот теперь все стало понятно», – поздравил себя Бабкин. Нет, если Илюшину удастся выжать из этой ахинеи хоть каплю логики…
Не успел он додумать мысль, как Макар понимающе кивнул:
– Дочь? Или любовница?
– Дочурка. Двадцать лет солнышку. Всех вокруг готова спалить к едрене фене.
Кармелита нервно взлохматила волосы.