Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом....
Все уже случилось, а она проворонила, проглядела, упустила свое счастье.
У всех разные отношения со счастьем. Кто-то осторожно несет в ладонях, боясь разлить. Другие безрассудно расплескивают его вокруг, не глядя, куда попадет. Анжела своему была сторожем. Всю жизнь оглядывалась, вздрагивала, отгоняла всяких сволочей, которые только и ждали момента, чтобы покуситься и отхлебнуть. И вот – не уберегла.
Сначала фотография. Которую Никита носил с собой, даже не особенно и скрываясь. Затем эта бесстыжая дрянь оказалась в их комнате.
Анжела не выдержала и застонала. Муж пошевелился на кровати."
"Нет, только не показывать ему! Единственный ее шанс сохранить хоть пару кирпичиков от казавшегося крепким здания – сделать вид, что она ни о чем не догадывается. Может быть, это всего лишь интрижка! Мимолетное увлечение, которое развеется через пару месяцев.
Но в глубине души Анжела знала, что не развеется. Высшие силы ее наказали за то, что она когда-то сотворила.
Забыв обо всем, Анжела допила вино из горлышка бутылки и вывалилась в коридор, пошатываясь. Потом вернулась на цыпочках, чтобы не разбудить Никиту, вытащила из-под ковра фотографию Аси Катунцевой и снова вышла, сжимая ее за уголок ледяными пальцами. В эту минуту ей не было дела до смерти Джоника, до расследования, до запретов, наложенных Богданом… Анжела забыла обо всем. Никита, мирно храпящий на постели, одновременно уходил от нее все дальше и дальше.
Только все это не кошмар. А самая что ни на есть реальность. И вот оно, подтверждение: снимок в ее пальцах. Старческих пальцах! Худых, некрасивых, точно птичьи когти! А у этой, с волосами и стеснительной улыбкой, маленькие розовые ладошки, кожа, как у ребенка, губы без страдальческих морщинок в уголках.
Анжела застонала. Господи, какая же она поношенная, жалкая, нелепая… Косметологи, стилисты, маски, уколы, ежедневная борьба с лишним весом и силой земного притяжения, будь она проклята – все это вода, уходящая без остатка. Появляется сияющая девица, и ты плачешь, стоя по колено в сухом песке.
Анжела брела по особняку Богдана Грегоровича, но вокруг нее перекатывалась волнами барханов безжизненная пустыня.
