Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом....
– А о чем с ним разговаривать? Пусть лучше думает, что никто не догадывается. Развлекается со своей… как ее там… поклонницей.
По лицу камердинера скользнула едва уловимая раздраженная гримаса.
– Ася ее зовут, – вполголоса сказал он. – Бантышев с ней развлекаться никак не может. Они по разным комнатам сидят.
Грегорович пожал плечами:
– Ну и что? Она дурочка влюбленная! Классическая картина: то бледнеем, то краснеем, то языком не ворочаем от стеснения. И крылышками – бяк-бяк-бяк! Уж сколько я таких насмотрелся! Мошкара!
– О! Мошкара!"
"Кутиков щелкнул пальцами, что-то вспомнив.
– Я отлучусь на минутку.
– Куда это ты собрался? – недовольно осведомился Грегорович. – Бросаешь нас в ответственный момент!
– Ради вашей же гостьи, Богдан Атанасович.
– Катунцевой? – спросил вслед Макар.
– Именно. Комары ее покусали, бедняжку.
Кутиков пошел к выходу. Илюшин, нахмурившись, смотрел ему вслед. Что-то не давало ему покоя. Когда ладонь камердинера уже легла на ручку двери, он понял, что именно.
– Когда это ее успели покусать? А главное, где?
Кеша недоуменно обернулся.
– На улицу она не выходила, – вспомнил Макар. – А комнаты в доме опрысканы каким-то бронебойным ядом.
Иннокентий переступил с ноги на ногу.
– А ведь мне эта мысль тоже в голову пришла, – задумчиво сказал он. – Волдыри у нее неподдельные. И руки искусаны, и ноги. Но, возможно, это запоздалая реакция на… Что с вами, Макар Андреевич?
Илюшин поменялся в лице.
– То бледнеем, – медленно повторил он.
– Про Кузбасса же, – недоуменно отозвался Сергей.
– Нет-нет, там еще что-то было!
Бабкин задумался. Было, безусловно, было, теперь он и сам об этом вспомнил. Но что именно ляпнул Баширов в пылу ярости, вылетело из головы. Ничего, где-то это должно быть записано…
Он полез в свой блокнот, но его опередил Грегорович.
– Поклонница! – неожиданно сказал он – Бантышев после новогоднего концерта с поклонницей развлекся.
Макар выбил пальцами по столешнице замысловатый ритм. Он о чем-то напряженно думал. Бабкин, хорошо знавший друга, понимал, что тот сейчас сопоставляет разрозненные обрывки фактов, прикладывает их друг к другу, как мальчик Кай, пытающийся сложить из льдинок заветное слово.
