Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом....
У нее срывался голос от ярости и от того, что нельзя вцепиться ему в лицо прямо сейчас, на виду у всех. Ася успела возненавидеть Олесю Гагарину за то, что она друг Виктора. А ненавидеть стоило только себя.
Совершенно уничтоженная, Ася с трудом подняла голову. Кутиков собирался что-то сказать, но его первые же слова были заглушены дикими воплями из коридора.
Переглянувшись, Кеша и Ася кинулись из комнаты.
5– Чего ты привязался к этой Катунцевой? – недовольно осведомился Грегорович. – Чем тебе девочка не угодила?
На подоконник, где сидел Илюшин, по приоткрытой створке просочились первые капли дождя.
– А вы никогда не замечали, что любовь и ненависть очень похожи в своих проявлениях? – Макар отодвинулся к стене, но с подоконника не слез. – Вот сейчас придет ваш камердинер и подтвердит мои подозрения. На что спорим?
В коридоре послышались быстрые шаги.
– Уже идет! – прокомментировал Макар. – Нет, бежит! Мчится!
В дверях возник человек. Но это был не Кутиков. Охранник выпучил глаза и завопил, маша рукой в направлении столовой:"
"– Богдан Атанасович! Там бабы дерутся! Насмерть!
Насмерть не насмерть, но визг в коридоре стоял такой, что у подбежавшего Бабкина заложило уши.
А посреди коридора вцепились друг в друга Олеся Гагарина и жена Никиты Вороного.
Судя по количеству отметин на щеке, счет пока складывался в пользу Гагариной. Но Анжела превосходила в ярости. Она визжала так, что закладывало уши, и Бабкин смог из этих нечленораздельных бешеных воплей разобрать лишь, что речь идет о Никите.
«Коня вороного они не поделили, что ли?»
Сам предмет схватки уже спешил к ним, криво застегивая на ходу рубаху. Щеки красные, глазки заплывшие – красавец! Со вчерашнего вечера Никита только и делал, что выпивал и отсыпался.
– Пуся моя! – воззвал он к жене.
Но его в пылу схватки никто не услышал. Две женщины снова сцепились, точно кошки, и клубок покатился по полу.
Бабкин всегда разнимал драки. Руководствуясь тем простым соображением, что ему не сложно, а врачам потом меньше работы. Врачей Сергей очень уважал, особенно хирургов и травматологов.
Но в этот раз его охватило сомнение. Гагарина вцепилась в волосы Анжеле, та отчаянно лягала противницу в живот.
