Автор
В комнате царит тихий ужас: молчаливые бумаги и холодные стекла стола. Мужской шепот скользит через прерывистый рок-н-ролл в наушниках, Константин смотрит в смартфон надежды вины. Он — RAZA, двадцатипятилетний выживший из числа уничтоженных; один из четверых, что добрались до этого места. Сюжет о жизни после позора и смертельной игры....
Я слежу за маячками, Мор пытается что-то говорить, писать, но теперь немой он. Какими-то техническими средствами его попросту отключили.
Через мгновение слева начинаются сыпаться сообщения «принято». Снова и снова. Десятки сообщений. Я не успеваю читать ники, как быстро они уходят вниз.
Дрожащими пальцами набираю заветное слово и читаю на экране: «Малика: Принято». И через секунду: «Малика: Раза, ты лучший».
Через двадцать минут объявляют нашу посадку, мы с Крис хватаем рюкзаки и бежим к терминалу.
Эпилог
Малика
Он ведь много курит, у него плохие легкие.
"Всю дорогу меня трясет. Я молюсь о том, чтобы моего парня не разобрали по частям. Написала Року в соцсетях длинное письмо, надеюсь, он прочитает и сделает что-нибудь. Понятия не имею, где он и чем занят после того, как мы его бросили.
Перелеты бесконечные. Костя отвез меня на край света, спрятал так, что самим не выбраться. Хитрый сукин сын.
Кристина находится в ступоре. Ведет себя странно, выглядит еще хуже. У меня есть подозрение, что она принимала какие-то препараты и сейчас отказывается от них. На любые вопросы отвечает отрицательно. Да, она разбита и дезориентирована от разочарования, которое испытала. Главное, что жива. С остальным справимся.
Не думаю, что смогу когда-то в будущем нормально спать. Вряд ли однажды получится спокойно реагировать при любом упоминании его семьи.
Я: «Костя, мы в Москве. Где ты?»
Костя: «Сейчас скину адрес больницы».
Всю дорогу мы переписываемся, но я испытываю облегчение лишь тогда, когда вижу его возле здания клиники. Живой, здоровый. Потрепанный, конечно. Вряд ли ему удалось поспать хотя бы час за все это время.
Увидев меня, он криво улыбается, но догадываюсь, что радости не испытывает. И хотя на данный момент мне глубоко плевать на всех его родственников, вхожу в положение и сдерживаю эмоции.
Утыкаюсь лицом в его грудь, он обнимает меня сначала обеими руками, затем одной.
- Как ты? Антон… как он?
- Плохо. Все это время он был в реанимации, пару часов как пришел в себя. Состояние стабильно тяжелое. Ему экстренно ищут легкие, - говорит бесцветным голосом. - Не могут найти. Но время еще есть. Кажется.
Мы смотрим друг на друга долго, мрачно.
- Ты ведь понимаешь, что не должен этого делать? Ни при каких обстоятельствах.
Некоторое время он молчит, потом произносит:
- Да.
