Автор
В комнате царит тихий ужас: молчаливые бумаги и холодные стекла стола. Мужской шепот скользит через прерывистый рок-н-ролл в наушниках, Константин смотрит в смартфон надежды вины. Он — RAZA, двадцатипятилетний выживший из числа уничтоженных; один из четверых, что добрались до этого места. Сюжет о жизни после позора и смертельной игры....
Замечают ее достоинства, а так же степень алкогольного опьянения еще несколько мужиков, вьются рядом, и со всеми она танцует, всем улыбается. Позволяет к себе прикасаться.
Ее глаза блестят нездорово, алчно. Но почему-то мне кажется, что ей плохо, несмотря на то, что она хохочет. Встряхиваю головой, что за чушь! Только не говори, что тебя задевает, что она ни разу после вежливого приветствия не то, что не подошла к тебе, даже не взглянула. Как будто ты, гребаный гвоздь долбаной программы, нахрен ей не сдался.
А вот и Кнут с Седым.
Нанятые мной ребятки - здоровые кони. Оделись отлично, представительно. Тщательно побрились, облились одеколоном - чуть не задохнулся, когда они проходили мимо.
Это низко, аморально, но… мне позарез надо, чтобы она хоть на секунду ощутила тот животный ужас, о котором так неудачно вещала накануне.
Но… происходит что-то странное. Элен с удовольствием знакомится с амбалами, широко улыбается. Похоже, ей нет никакого дела, кого обнимать в танце, и чьи руки лежат на ее талии. Она будто не в себе.
Зачем? Скажите, зачем разыгрывать жертву изнасилования, а затем при ребятах, вытиравших ей накануне пузырящиеся сопли, прижиматься задом к незнакомым мужикам? Моя логика тонет, падая на дно якорем.
Мне протягивают телефон.
«Кость, надо что-то делать. Элен напилась, как бы чего плохого не случилось. А мне бежать нужно, за мной приехали».
Отвечаю ей: «Я о ней позабочусь, не беспокойся»."
"Она пожимает мне руку и уходит.
А через двадцать минут Кнут и Седой ведут Элен в сторону выхода. Непонятно с какой целью, следую за ними. Миланка просила проконтролировать, я всего лишь исполняю просьбу.
Подзываю Кнута жестом, спрашиваю, куда они направляются.
