Автор
В комнате царит тихий ужас: молчаливые бумаги и холодные стекла стола. Мужской шепот скользит через прерывистый рок-н-ролл в наушниках, Константин смотрит в смартфон надежды вины. Он — RAZA, двадцатипятилетний выживший из числа уничтоженных; один из четверых, что добрались до этого места. Сюжет о жизни после позора и смертельной игры....
Сам-то видел?
Поворачиваюсь спиной к зеркалу - и, правда, следов много, стреляли же почти в упор. Они оранжевые, малиновые, свеженькие. Премерзкое зрелище, будто камнями закидали. Передергивает от невеселого ассоциативного ряда, который только растет, пуская щупальца. Да уж, чертов «Man that you fear» в реальной жизни.
- Тебе должно быть больно. - Кончиками пальцев Элен проводит по позвоночнику, и даже от этого легкого прикосновения слегка морщусь. Вздрагиваю.
«Нормально».
- Ненормально.
«Терпимо». Ибупрофена хватило, значит, терпимо.
Выдыхаю фирменно через сжатые губы. Настроение снова меняется, портится, опускается куда-то настолько глубоко, что отыскать его там может и вовсе не выйдет. Только злость осталась, кипучая, вязкая. Злость и желание мазнуть ею того, кто ближе. Чтобы получить в качестве сдачи ответную порцию.
Такие отношения я знаю, они понятны мне. Привычны.
Что-то неразборчивое радостно сообщает девушка-консультант, некстати появляясь в примерочной с громадной копной одежды. Элен быстро забирает у нее добычу со словами:
- Оставьте нас, пожалуйста, ненадолго.
А потом мне:
- Кость, может, в полицию позвонить?
«Они знают. Это не в первый раз».
Кстати, когда она не думает о том, что плохо знает дактильную азбуку, понимает меня отлично. А как только начинает сомневаться в себе, сразу теряется, путается. И это результат за каких-то пару недель! Есть чему аплодировать.
Ладно, проехали. Постепенно распутаем клубок. Я думал, Элен станет первой ниточкой, но теперь практически уверен, что ее появление случайно.
Наверное, никогда не смогу забыть, как она тогда кричала. Острейшая эмоция, как на лезвии, еще чуть-чуть - и поздно будет, разрежет, убьет. Я слышал, как звучит подлинный ужас, и теперь, когда вижу девушку серьезной или смеющейся - неважно, неосознанно перед глазами всплывают картинки страшные. У нее ведь тоже синяки остались, должны были остаться до сих пор. Пальцы в кулаки сжимаются.
- Может, лед приложить?
«Может, попытаемся забыть об этом?»
Но уже вижу, что она не сможет, слишком сильно сочувствует. Несмотря на то, что ее саму на днях едва не угробили. Несмотря на то, что с моей подачи."
"«Слушай, - это я уже пишу в телефоне. Элен подходит близко, чтобы читать.
