В эпицентре замирающего урока летчиков, ожидание приземления транспортника на военном аэродроме — это момент, когда все внимание сосредоточено на едином дыхании стратегии. Смехающими двигателями появляется самолет, и его груз, словно привидение, медленно приближается к ожидающим военным машинам. В центре событий — трое в форме, готовые принять гостей....
Сдержав улыбку, бригадефюрер раскрыл папку…
* * *– Ваши люди неплохо спрятали наши сокровища, – оценил работу Гиммлер. Иприщурил подслеповатые глаза – Авы продумали, каким образом их оттуда извлекать?
– В каком смысле, рейхсфюрер? – не понял Рауфф.
– В том смысле, если придется сдать Кёнигсберг на разграбление большевистским ордам.
Кристиан был готов к любым вопросам, кроме этого. Он лично продумывал проект бункера, вносил в его конструкцию изменения, контролировал стройку и принимал завершенный объект.
– Но позвольте, рейхсфюрер… – пробормотал он, – даже если придется на время отступить… Разве позже мы не предпримем попытки вернуть город?
– Что будет позже– известно одному Богу, – недовольно процедил тот. – Амы должны тщательно подготовиться ко всем вариантам развития событий.
Возразить было сложно.
Рауфф робко напомнил:
– Единственный вход в бункер мы собираемся замуровать, завалить камнями и затопить водой. Но на верхушке купола мной предусмотрен люк из танковой броневой стали. Кнему можно добраться, сняв около двух метров грунта в одном из подвалов здания.
– Кто-нибудь из посторонних знает о люке?
– Нет. Только вы, я и штурмбаннфюрер Вальтер Кубицки. Все строители расстреляны по моему приказу.
– Это неплохо. Но как вы поступите, если красные надолго завладеют Кёнигсбергом? Заявитесь в замок с командой помощников, начнете копать в подвале, потом погрузите ценности в машины и уберетесь восвояси? Думаете, большевики позволят это сделать?
Помолчав, Рауфф решительно сказал:
– Рейхсфюрер, я исправлю недоработку.
– Исправляйте. Ипомните: времени осталось мало.
– Вы позволите воспользоваться вашим самолетом?
– Хотите лично проконтролировать работы?
– Разумеется.
Гиммлер кивнул и впервые за этот вечер растянул свои тонкие губы в улыбке…
* * *Спустя несколько дней Рауфф снова летел в Кёнигсберг. Второе мягкое кресло пустовало, у буфета суетился его адъютант; на обычных креслах расположились два личных телохранителя. Но главное находилось в черной кожаной папке, которая по-прежнему покоилась на коленях генерал-майора СС.
