В эпицентре замирающего урока летчиков, ожидание приземления транспортника на военном аэродроме — это момент, когда все внимание сосредоточено на едином дыхании стратегии. Смехающими двигателями появляется самолет, и его груз, словно привидение, медленно приближается к ожидающим военным машинам. В центре событий — трое в форме, готовые принять гостей....
Мы цепляемся за пропущенный в резиновые проушины фал и помогаем поднять на борт самую ценную добычу– раненого американского пловца. Затем переваливаемся через борт сами. Мертвые тела остаются в воде. Места в шлюпке больше нет, и их придется буксировать.
Эвакуация закончена. Штурман с удивлением рассматривает нашу добычу; мичман тоже косит на раненого америкоса, но добавляет мотору оборотов и правит в сторону сахалинского берега.
На темнеющем фоне острова с трудом угадываются контуры нашего сторожевика…
* * *Мы по очереди взбираемся на борт сторожевика по штормтрапу.
Ближе всех к трапу стоит Горчаков. Он буквально пожирает взглядом содержимое шлюпки и неизвестного пловца, которого с трудом затаскивают на борт матросы боцманской команды. Во взгляде генерала смесь детского любопытства и начальственного удовлетворения.
– Он жив? – на всякий случай спрашивает старик, когда я падаю на «баночку» и расстегиваю подвесную систему.
Чертов америкос лежит на палубе и высверливает в светлеющем небе дырку. Наверное, разговаривает с Богом, обещая до смерти не ходить в «Макдоналдс» за то, что выбрался живым с двухсотметровой глубины.
– Ранен. Ничего опасного, – бурчу я в ответ. – По рукам пришлось отшлепать, чтоб чужого не брал.
– А эти? – кивнул генерал на извлекаемые из воды тела.
– Мы стреляли по конечностям, а этот их добил, чтоб нам не достались.
Сергей Сергеевич с сочувствием посмотрел на членов моей команды. Мы с Георгием еще шевелились, кое-как освобождаясь от осточертевшего снаряжения и комбинезонов. АМиша с Игорьком сидели без сил на палубе, привалившись спинами к серому металлу надстройки.
– Похоже, несладко вам пришлось, ребятки, – вздохнув, потрепал он мои мокрые волосы. И, обернувшись к кому-то из корабельных офицеров, прикрикнул – Чего рты раскрыли?! Ану-ка, помогите пловцам!
* * *До Южно-Сахалинска предстояло чапать около трехсот пятидесяти миль– двенадцать часов самым резвым ходом, который мог выдать сторожевик.
Днем, несмотря на дикую усталость, спалось плохо. То мешали заснуть грохавшие тяжелой обувью моряки, то снились кошмары из подводной эпопеи, то, просыпаясь, я вскакивал и топал в душ смыть холодный пот.
