В эпицентре замирающего урока летчиков, ожидание приземления транспортника на военном аэродроме — это момент, когда все внимание сосредоточено на едином дыхании стратегии. Смехающими двигателями появляется самолет, и его груз, словно привидение, медленно приближается к ожидающим военным машинам. В центре событий — трое в форме, готовые принять гостей....
Генерал умчался на черной иномарке со служебными номерами, мои ребята сели в Мишкину «Ауди», а я отправился искать своего старенького «шведа», брошенного где-то в дальнем углу автостоянки…
* * *На следующий день за пять минут до назначенного часа мы топтались в приемной перед дверью кабинета нашего шефа.
– Офицеры «Фрегата» прибыли? – послышался его голос в селекторе.
Нажав кнопку, дежурный ответил:
– Так точно, товарищ генерал. Шесть человек.
Однако вместо того, чтобы пригласить нас внутрь, Горчаков вышел, поздоровался и предложил пройти с ним.
Понятно– встреча с директором состоится сразу и без репетиций. Что ж, скорее начнется, скорее закончится.
Поднимаемся этажом выше, идем по длинному коридору, останавливаемся у высокой двери с хромированной табличкой.
Горчаков берется за ручку и предупреждает:
– На аудиенцию нам отведено всего пять минут.
Подмигнув, он толкает дверь и заходит первым…
Мне доводилось бывать здесь трижды. Первый раз получал орден из рук высокого начальства. Второй раз представлялся директору по случаю назначения командиром «Фрегата».
И вот четвертый визит.
Директор ждал нас. Он поднялся из-за стола, вышел навстречу. Мы встали шеренгой вдоль ковровой дорожки; Сергей Сергеевич представил каждого.
Кратковременная аудиенция не предполагала речей и прочих официозов. Горчаков сгреб со стола стопку небольших коробочек и шел за директором. Тот, пожимая каждому пловцу руку, благодарил за службу и вручал коробочку с часами.
– Это от меня лично, – покончив с вручением, отступил он на шаг назад. – Надеюсь, что ваш подвиг оценят и в более высоких кабинетах. Ну, а теперь я вынужден проститься и вернуться к работе. Желаю удачи в вашей нелегкой службе…
* * *По дороге в кабинет Горчакова мы не удержались и раскрыли коробочки.
"Носить их было жалко– все-таки подарок. Поэтому в обыденной жизни я предпочитал не менее дорогой вариант, но более практичный. Мои часы на запястье можно было назвать гимном швейцарского мастерства.
