В эпицентре замирающего урока летчиков, ожидание приземления транспортника на военном аэродроме — это момент, когда все внимание сосредоточено на едином дыхании стратегии. Смехающими двигателями появляется самолет, и его груз, словно привидение, медленно приближается к ожидающим военным машинам. В центре событий — трое в форме, готовые принять гостей....
Иначинаются у тебя проблемы: с дорогой в аэропорт, с расписанием самолетов, с билетами… Тебе это надо?
Тяжко вздыхаю, представив этот кошмар.
Горчаков же добавляет своей фирменной горчички:
– А в пределах нашей необъятной родины я тебя разыщу и верну в Москву в течение двух-трех часов. Усек?
Вот такой у меня добрый, внимательный к подчиненным шеф. Мечта примерного служаки.
Я не слишком примерный, поэтому просто его терплю.
* * *Я подозревал, что мне не дадут спокойно догулять подаренный Господом месячный отпуск.
«Наверное, без меня земля разверзнется и весь цивилизованный мир засосет в неведомую пучину», – пытался я иронизировать, укладывая шмотки в сумку. Хотя на самом деле настроение было паршивым.
С Катей мы провели всю ночь и расстались под утро. Разумеется, обменялись адресами и номерами сотовых телефонов.
– Скажи, а твои рабочие вопросы– это надолго? – прятала она глаза, провожая меня до стоянки такси.
– Пока не знаю. Из Шереметьево сразу отправлюсь к начальству. Тогда все и прояснится.
– А если получится быстро уладить проблемы– вернешься?
Опустив голову, она стояла на бордюрном камне возле стоянки и готова была расплакаться. Странно, но почему-то и мне не хотелось расставаться…
При всем моем скептицизме в адрес семейной жизни я всегда с теплотой и порядочностью относился к любимым женщинам, даже если отношениям был уготован короткий век.
– Если в моем ведомстве появляются проблемы, то быстро они не решаются. Но я постараюсь, – поглаживаю ее волосы. – Аты сама здесь надолго?
– Дня три еще пробуду.
– Домой через Москву?
– Наверное. Пока не знаю…
Когда я закинул сумку в багажник желтого авто, она все-таки расплакалась. Беззвучно– как плачут сильные женщины. Просто отворачивалась и вытирала слезы.
Я обнял ее, поцеловал в солоноватые губы.
