Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
Я все еще привыкаю к тому, как чувствую себя, когда делаю это: наполненным, задыхающимся и ошеломленным. Она вздыхает мне в рот, когда я снова укладываю ее на капот. Ее зрачки расширяются, черное поглощает синее, пока я работаю над пуговицей на ее джинсах, расстегивая их и быстро стягивая вниз по ногам.
— Сомневаешься? Передумала? — спрашиваю я.
Она отрицательно качает головой.
— Продолжай, Джейкоби. Разве ты не знаешь, что грубо заставлять девушку ждать?
Я оттягиваю ее трусики в сторону, обнажая ее киску.
— Ой. И ты знаешь, как я ненавижу грубость.
Она задыхается, когда я провожу языком по её киске. Не так уж много времени уходит на то, чтобы она, задыхаясь и извиваясь на капоте машины. Пальцы ее ног рефлекторно сжимаются и разжимаются, когда я дразню ее, используя легкие, целеустремленные щелчки кончиком языка, чтобы свести ее с ума. Она трясется и дрожит подо мной так красиво, что этого почти достаточно, чтобы заставить меня кончить.
— Рэн! Рэн, о боже мой. Что б тебя!
Она знает мою игру.
— Боже... Пожалуйста... Пожалуйста... Пожалуйста... Рэн! Позволь мне кончить!
И в чем тогда веселье? Все ее тело содрогается, когда я смеюсь.
— Ммм. И кто теперь жадничает? — Черт возьми, она просто восхитительна. Я никак не могу насытиться. Я провожу кончиком языка вверх широким, мучительно медленным движением, и бедная маленькая Элоди всхлипывает, как будто она впадает в отчаяние.
Впрочем, теперь осталось недолго.
— Пожалуйста, Рэн, — умоляет она. — Господи, пожалуйста. Ты мне нужен. Я.. я так чертовски сильно хочу, чтобы ты был внутри меня.
Ближе. Громче. Тот, кто идет по дороге, уже почти нагнал нас.
