Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
"
"Я засовываю свои пальцы внутрь нее, засасывая скользкий, тугой узел ее клитора в рот, перекатывая его языком, и она кричит. Мой рот наполняется ее сладким вкусом. Я трахаю ее пальцами, поднимая их под углом, находя тот спусковой крючок, который заставит ее увидеть звезды, и вот тогда дом на колесах с ревом проносится мимо нас.
Громкий гудок. Кто-то высовывается из окна и кричит что-то неразборчивое, но я не реагирую. Элоди испуганно вскакивает, пытаясь прикрыться, но я хватаю ее за бедра и предупреждающе рычу.
— Кончай, — приказываю я. — Трахни мою руку, Элоди.
Я двигаюсь быстро, взбираясь по ее телу. Прижимаю основание ладони между ее ног, прямо к клитору, потирая ее, и еще сильнее вжимаю пальцы…
Элоди снова закатывает глаза.
— О боже мой! — Она двигает бедрами. Я смотрю вниз и совершенно чертовски загипнотизирован тем, как моя малышка Эль трется своей киской о мою руку, ее спина выгибается дугой от капота машины, когда она кончает.
Я никогда не был так возбужден за всю свою гребаную жизнь.
Она протягивает руку вниз между своих ног и прижимает мои пальцы глубже внутрь себя, направляя мою руку.
— Твою мать! Рэн! Святые... — ее ноги подтягиваются к животу. Она перекатывается на бок, прижимается лбом к моему плечу и сильно трясется, пытаясь пережить ядерную бомбу, которая только что взорвалась у нее в голове.
— О... боже мой, — шепчет она. — О боже мой!
Я ныряю вниз, утыкаясь носом в ее волосы, чтобы поцеловать в шею. Именно здесь я позволяю себе самодовольную улыбку, но только потому, что она меня не видит.
— Ш-ш-ш. Все нормально. — Она издает жалобный крик, когда я вытаскиваю из нее свои пальцы. Она падает на спину, ее щеки восхитительно пылают, и она моргает, глядя на кусочек голубого неба над нами, как будто все еще находится в оцепенении.
— Люди в том автодоме определенно видели нас, — говорит она.
Я ложусь на спину рядом с ней, положив руки на грудь.
— Да. Определенно.
Смеясь, она закрывает лицо руками.
— Как это вообще могло случиться? Я была той, кто пытался быть плохой с тобой.
Аааа, Иисус. Эта девушка прямо здесь. Я поворачиваю голову в сторону и игриво кусаю ее за мочку уха.
— Ты уже должна знать, малышка Эль, что можешь попытаться быть плохой. Но я всегда могу быть еще хуже.
Как только она втискивает свою милую попку обратно в джинсы, мы отправляемся в путь. Она горько жалуется, что я не позволю ей отсосать мне, но я знаю, что врежусь прямо в гребаное дерево, если позволю ей приблизиться ко мне.
