– Мы с тобой легко отделались, София, – кизляр-ага ласково погладил золотые кудрявые волосы стоящего рядом мальчика и с любовью посмотрел на своего приемного сына. Настоящий сказочный принц! Красавец! София, не стесняясь, прижалась к огромному, как гора, евнуху, такому же надежному, незыблемому. Вот она, свобода!
Их быстроходный галеон вышел в море из Стамбульского порта неделю назад. Чтобы не сбавлять скорости, на борт взяли всего четыре пушки. Капитан Ибрагим-челеби был спокоен: Хайреддин-паша некогда заключил с венецианцами договор против пиратов, никто бы не осмелился напасть на галеон самого падишаха в Средиземном море, это означало бы войну. Которая ни венецианцам, ни туркам была не нужна. Кроме кизляр-аги и женщин из гарема, совершающих хадж, на галеоне отправился в Мекку и новый ее кади Мехмед-эфенди.
На Родосе они остановились, чтобы пополнить запасы пресной воды и провианта. Кизляр-ага шел по рынку, когда его схватила за руку какая-то оборванка:
– Господин, я скажу тебе твою судьбу, – запричитала она. – Мы с сыном голодаем, всего за пару монет ты избежишь смертельной опасности… О! Я вижу печать скорой смерти на твоем лице! Ты не проживешь и двух дней!
– Прочь, женщина! – кизляр-ага брезгливо отнял свою руку. Сколько же здесь попрошаек! Родос всего лишь захудалая провинция огромной Османской империи, куда ему до Стамбула!
Наутро они взяли курс на остров Карпатос.
Погода была чудесная, попутный ветер надувал паруса, отчего их путешествие с самого начала было легким и приятным. Море слегка волновалось, но качка была небольшой. Кизляр-ага, человек сухопутный, опасался, что его начнет мутить, едва он ступит на борт галеона. Но оказалось, что черный евнух невосприимчив к качке, да и шторма, даже небольшого, за все эти дни не случилось.
– Судьба нам благоприятствует! – ликовал кизляр-ага, глядя на бирюзовую морскую гладь, сливающуюся вдали с горизонтом.
Будто они в раю: вокруг одно только небо! И белые барашки волн, когда галеон своим острым килем резво режет морскую воду, будто плывет в облаках. Воздух был соленым и сладким одновременно, то была сладость свободы.
– Хорошо! – сладко зевнула София, истомившаяся в гареме. Она все никак не могла насытиться морским воздухом и солнцем. Свежим ветром, солеными брызгами на губах. Все время их облизывала, не боясь, что растрескаются.