Роман переносит читателя в семидесятые годы XX века, в город Казань. В произведении рассказывается об одной из первых организованных молодежных группировок «Тяп-Ляп». Автор показывает становление группировки и сложную борьбу сотрудников уголовного розыска с её членами, раскрывая социальные...
Раздел Chitat.online для книги «Бунт отверженных» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман переносит читателя в семидесятые годы XX века, в город Казань. В произведении рассказывается об одной из первых организованных молодежных группировок «Тяп-Ляп». Автор показывает становление группировки и сложную борьбу сотрудников уголовного розыска с её членами, раскрывая социальные...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в семидесятые годы XX века, в город Казань. В произведении рассказывается об одной из первых организованных молодежных группировок «Тяп-Ляп». Автор показывает становление группировки и сложную борьбу сотрудников уголовного розыска с её членами, раскрывая социальные...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сейчас, он сидел на жесткой скамейке милицейского «воронка» и старался проанализировать ситуацию, в которую угодил. Он все больше и больше убеждался в том, что его кто-то сдал сотрудникам милиции."
"«Кто же мог меня запалить? – думал он. – Ведь о нападении на директора ресторана знало лишь несколько человек. Антонов? Нет! В этом человеке я уверен, как в себе. Садыков? Он тоже не мог! Они росли с ним в одном дворе и даже ходили в один детский сад. Да и за что он мог со мной так поступить? Оснований у него нет. Дерябин Женька? Нет, не мог. Эта была его затея. Он человек умный, осторожный и если бы решил с ним так поступить, то не на глазах товарищей. Да и причин у него веских не было. Тогда кто?»
Машина дернулась и остановилась. Судя по репликам, раздававшимся с улицы, машина остановилась около ворот МВД. Тазиев нутром почувствовал, что больше никогда не увидит свободы. Тюрьмы он не боялся. Все это было ему знакомо еще с первой его ходки. Да и чего было бояться, статус парня с «Тяп-Ляпа» сразу делал его авторитетом в любом воровском сообществе, ведь не даром их группировка вот уже два года регулярно помогала осужденным, которые содержались в местных колониях и изоляторах.
Ворота заскрипели, и машина, дергаясь, словно в конвульсиях, медленно въехала во внутренний двор МВД.
«Вот и все. Прощай, свобода», – подумал он, выпрыгивая из фургона по команде конвоя.
Милицейские собаки, словно почувствовав в нем арестованного, неожиданно подняли лай, который гулким эхом разнесся по каменному мешку министерства, именуемого в народе «Черным озером».
– Давай, двигай вперед! – скомандовал ему конвоир и с силой толкнул его в спину.
От такого сильного толчка Тазиев чуть не упал. Оглянувшись, он с угрозой произнес:
– Ну, ты, козел! Осторожней не можешь?
Сильный удар резиновой палкой разорвал рубашку на спине. От резкой боли он охнул и замер на месте. Ильяс моментально понял, что если он произнесет еще слово, то его забьют в камере. Он быстро побежал вперед, моментально вспомнив, что нужно делать.
В камере он лег на жесткий топчан и закрыл глаза. Обида душила его, не давая ему нормально дышать и думать. Он снова начал перебирать тех, с кем общался в последние дни перед налетом. Неожиданно он припомнил Сергея Царькова, с которым разговаривал за пять дней до акции.
Три дня назад Ильяс случайно встретил Сергея Царькова на улице Баумана. Сергей был в сильном подпитии и находился в компании незнакомых ему парней. Увидев его, Царьков испугался и укрылся от него за спинами прохожих. Ильяс сделал вид, что не заметил Сергея, хотя и был удивлен его странным поведением. Сергей был командиром пятерки и как никто другой должен был следить за дисциплиной в своей группе, а тут вдруг он сам нарушает установленную в группировке дисциплину.
