В Казани завязывается вокруг странных преступлений бунт отверженных — молодёжной разновидности известного "казанского феномена". В серых подъездах и скучающих улицах старого города начинается нечто новое, что противоречит всем нормам и ослепляет сознание. Это "Тяп-Ляп", банды из самых отчаянных, которые впервые за многие годы выступают как ответ на давнюю бездну городской преступности....
Они вышли из подъезда и прошли буквально метров сто, как услышали рев мотоциклов за спиной.
– Пропусти ты их, а иначе собьют, – предупредила Гаврилова Марина. – Обнаглели. Что им дороги не хватает?
Гаврилов обернулся назад, и его сердце похолодело от страха. Сзади метрах в тридцати стояли два мотоциклиста и газовали. Лица обоих закрывали пестрые платки, и они в этот момент больше походили на американских ковбоев, чем на мотоциклистов.
– Бежим! – закричал Гаврилов, предчувствуя беду. – Марина! Это бандиты!
Марина попыталась бежать, но ей помешал внезапно сломавшийся каблук на левой туфле.
Услышав шум мотоциклов и выстрел, из ближайших домов выскочили люди и бросились оказывать помощь Гаврилову. Толстая кожа куртки спасла его от мелкой дроби, которой был заряжен патрон. Кто-то из граждан вызвал карету скорой помощи и милицию. Две экстренные службы приехали почти одновременно. Раненного Гаврилова поместили в машину и повезли в пятнадцатую городскую больницу, а до смерти напуганную Марину, в милицию.
С Гавриловым работал уже знакомый ему начальник отдела Управления уголовного розыска Балабанов. Однако, несмотря на все попытки Балабанова разговорить Игоря, тот отвечал односложно.
– Извините меня, но я ничего не помню. Что я вам могу пояснить, я же вам уже неоднократно говорил, что у них были платки на лице. За что они стреляли в меня, я не знаю. Больше я никаких показаний давать не буду. Я просто хочу жить. Эти люди ни перед чем не остановятся.
Прошло дня два, и в больницу к Гаврилову снова приехал Балабанов.
– Сейчас к тебе поднимется следователь прокуратуры, он хочет тебя допросить по факту покушения на убийство. Расскажи ему все, что было накануне.
Гаврилов улыбнулся и отвернулся в сторону.
– Чего ты улыбаешься и отворачиваешься? Видеть меня не хочешь?
– Начальник, ты же знаешь, что я ранее судим.
