Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
– Что с вами такое? – усмехнулся я, обведя парней взглядом. Их явно что-то заботило. – Ходили по грибы?
– Скорее по ягодки, – двусмысленно подметил Вова, чем заставил меня напрячься. – Но только сбор вышел скудным. Мы так и остались голодными.
– Но ведь мы собрались здесь не для того, чтобы я вам посочувствовал?
– Отнюдь, – сказал Рогов, положив татуированную руку на стол.
Он молчал, а я лишь спустя время заметил, как на его пальцы взбирается крохотная божья коровка. Теперь он поставил руку перед своим лицом, внимательно наблюдая за действием насекомого.
– Ты должно быть заметил, что я был максимально сдержан, – продолжил парень. – Закрывал глаза на многие вещи и отличался непривычной мне гуманностью. Но в этом мире нет ничего постоянного. Моему терпению пришёл конец.
Начинается. Как же я устал от этих томных прелюдий.
– Да о чём, мать его, ты говоришь?
– Он говорит об Арине, – сухо бросил Егор. – Вчера она была у отца и попыталась доложить на нас.
Проклятье.
Новость была настолько ударной, что я не сразу восстановился.
– И что с того? Мы прекрасно знаем, что он не станет нас подставлять. Ему плевать на игры и на дела в академии в целом.
– Достаточно того, что она посмела открыть рот, – пропел Вова. Он сидел рядом, парализуя меня взглядом. Блондин прекрасно знал, что тычет раскалённой палкой в рану. – Как же так, Данилка? Мы оставили девчонку тебе под ответственность, а ты не смог её приструнить. Теперь это сделает настоящий папочка.
В мозгу что-то щёлкнуло.
– А может, ты поболтаешь с её реальным папочкой? Он быстро поправит тебе самомнение и причёску, – выпалил я, чем вызвал у Демидова смех."
"– Ты правда думаешь, что жалкая угроза меня остановит? Не забывайся, дорогуша, я не боюсь пушистых котят. Я ими протираю обувь.
Сжав кулак, я дёрнулся на парня.
– Остынь, Дан, – теперь влез Матвей. Его голос был сродни мольбе. – Дела и впрямь не очень. Просто выслушай и прими меры.
– Принять меры? Вы серьёзно? Что я должен сделать? Упаковать её в коробку и отослать по почте родителям? – сердце колотилось в горле. – Я не заставлял вас измываться над её подружкой. Не просил её приходить на игры и наблюдать за происходящим. И уж точно не подталкивал на то, чтобы та пошла докладывать. И прежде чем продолжите обвинять меня, переглянитесь между собой.
На лице Рогова засияла довольная улыбка. Он был рад вывести меня из себя.
