Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Буквально на долю секунды я отвела взгляд и поднесла мобильный экраном к стеклу, чтобы посветить на улицу. И тут, подняв взгляд, ахнула, выронив из дрожащих пальцев телефон.
Я перестала дышать, ноги сделались ватными, приросли к полу. Сердце попыталось вырваться из груди."
"Человек. На улице, напротив моего окна, в полном мраке, стоял человек. На его голове был капюшон, лица не было видно, оно отливало темнотой, словно незнакомец безликий.
– Какого… – прошептала, накрывая дрожащей ладонью рот.
Что происходит? Почему он стоит там и смотрит на меня?
Я попятилась, не сводя глаз с неизвестного.
Мне было так страшно, что внизу живота болезненно заныло и захотелось в туалет.
Посмотрела снова в сторону окна, и мой взгляд зацепился за капюшон человека, что до сих пор пребывал по ту сторону.
Белая окантовка.
А потом неожиданно раздался вой сирены, и я, не выдержав напряжения, закричала, бросилась со всех ног к дверям.
Сердце лихорадочно билось о ребра, по щекам катились слезы, а темнота никак не заканчивалась. Мамочка! Мне никогда не было так страшно, казалось, я стала героиней фильма ужасов.
Не знаю, каким чудом добралась до холла, где толпились студенты. Не знаю, как в этой кромешной тьме нашла Лесю с Дашкой.
В слезах я кинулась на грудь Лесе, вдыхая запах ее духов с нотками лаванды и цитрусовых. Дронова прижала меня к себе, растерянно поглаживая по спине.
– Успокойся, всего лишь пробки выбило, – прошептала мягким голосом она мне на ушко. Затем отодвинула от себя и накинула на плечи свой широкий вязаный шарф, видимо, потому что я вся дрожала.
– Это не просто пробки, – махнула головой.
