Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
С каким презрением и обидой Филатова смотрела, с какой болью, словно я предал ее, вонзил в спину нож.
– Рина, ты же замерзнешь, – пропел с улыбкой Рогов, стоя позади Арины. Почему он называл ее таким сокращением? А, к черту, неважно. По крайней мере сейчас.
– Как ты мог! – наконец выдавила из себя Филатова, голос ее дрожал, да и сама она тряслась, словно тростинка на ветру. Я сглотнул, однако взгляда отвести не смог.
Что-то произошло. Что-то, мать твою, произошло!
– Дурак! – крикнула в сердцах Арина, ударив меня в грудь кулачком.
– Ты нормальный вообще? Ты хоть представляешь, как мне было страшно! Да… да… Я тебя не узнаю! – Арина говорила, заикаясь.
Из ее глаз покатились слезы, и я сильней стиснул челюсть. Дышать стало тяжело, по венам полилась лютая злость на всех вокруг и на себя за то, что не мог обнять Филатову, не мог публично заступиться за нее.
В голове вдруг вспыхнули события прошлого.
Как сейчас помню: нам по десять, солнце яркое, обжигающее плечи и губы, листва шелестит, белые пушистые облака медленно плывут над головой. И мое максимально идиотское желание прокатится на лодке.
Мы тогда отдыхали за городом с родителями. Я схватил Арину за руку и повел за собой в сторону озера, где днем ранее видел одинокую деревянную лодку.
Арина разглядывала небо с открытым ртом, ветер развивал ее карамельные пряди, и мне вдруг захотелось сделать селфи, запечатлеть волшебный момент. Отпустив весло, я пересел к девчонке, навел камеру, она тепло улыбнулась, а потом к нам подлетела утка. Не знаю почему, но Арина испугалась, подскочила, лодка зашаталась.
Мне потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя, нырнуть в воду и постараться помочь Арине. Она не умела плавать.
Все произошло как в тумане. Я нырнул, схватил ее за руку, потащил за собой, но нас будто магнитом тянуло обратно на дно.
